Источники о варягах рассматривались неоднократно, и исследователям неизменно приходилось отмечать противоречивость имеющихся сведений. В русских летописях, в частности, отчетливо прослеживаются по меньшей мере два взгляда на этническую природу варягов: в одном случае это какой-то прибалтийский народ, в другом – все прибалтийские народы, в одних случаях славяне и варяги понимают друг друга без переводчика, в других – говорят на разных языках.
Сложнее обстоит дело с выяснением вопроса, кто имеется в виду под "варягами" как представителями особой этнической группы, отличной от свеев (шведов), урман (норманнов-норвежцев), готов, «руси» (балтийской), агнян и др. Поэтому не лишним будет напомнить данные, свидетельствующие о нескандинавском местоположении этого этноса.
Русские летописи называют Балтийское море "Варяжским". По сообщению С. Герберштейна, аналогичное название сохранялось еще и в XVI в. у балтийских славян. У других народов оно называлось "Немецкое", "Прусское", "Венетское". Этот факт не раскрывает этнической природы варягов, но он указывает на прямые связи восточных славян с балтийскими.
Западные пределы расселения варягов летописец ограничивал землями "Агнянской" и "Волошской". Этноним "агняне" соседствует в летописях со свеями, готами, варягами, русью. В то же время даны, один из самых активных "норманнских" народов, в Повести временных лет даже не упоминаются. На это обстоятельство постоянно обращалось внимание, и в объяснении его наблюдается общий подход: коренное население Дании именно англы. Напомним, что с землями англов соприкасались области расселения балтийских славян, именно вагров. Вагры - варги?
А что может представить Скандинавия?
Ведь если попробовать поискать на просторах интернета определение "варяги", то, скорее всего, ответ будет примерно следующим.
"Варяги (др. сканд. Vaeringjar) - профессиональная и этническая группа в составе населения Древней Руси, наёмные воины или торговцы в Древнерусском государстве (IX - XII века) и Византии (XI - XIII века).Варягами назывались выходцы из Скандинавии на службе у правителей Древнерусского государства и Византии. Древнерусская летопись "Повесть временных лет" связывает с варягами - русью появление государства Русь. Ряд источников сближает понятие "варяги" со скандинавскими викингами.Из византийских источников известны "варяги" (варанги) как особый отряд на службе византийских императоров с XI века."
Выходцы из Скандинавии. А откуда конкретно? И на каком из 4-х диалектов древнескандинавского языка они говорили? Где в Скандинавии в топонимике отражено присутствие варягов? За исключением Варенгерфиорда в Норвегии, больше ничего нет. Это уже вызывает подозрение.
Что говорят о варягах древнескандинавские саги?
Доктор исторических наук Е.А. Мельникова утверждает, что это слово не встречается в древнескандинавских текстах до середины XI века.
Попробуем начать поиск с другой стороны. Помимо Руси, варяги хорошо были известны еще в Византии. Но и византийские источники противоречивы, и разбиравший их наиболее обстоятельно В.Г. Васильевский приложил немало усилий и остроумия, чтобы по возможности избавиться от противоречий.
Его главный вывод заключался в том, что "варанги" и "русь" в Византии первой половины XI века не различались и говорили на славяно - русском языке.
После завоевания Британии норманнами варяжские отряды в Византии постепенно превращается из варяго - русской в варяго - английскую. Ряд важных фактов автору, однако, объяснить не удалось. К этим фактам следует прежде всего отнести прямое указание Скилицы (XI век) и Кедрина (XII век) на то, что "варанги, по происхождению кельты, служащие по найму у греков".
Никифор Вриений (XII век) полагал, что "секироносцы" (варанги) происходили "из варварской страны вблизи океана и отличались издревле верностию византийским императорам".
"Страна вблизи океана" – вполне подходящее определение прибалтийского Поморья (Скандинавия же обычно воспринималась как большой остров в океане), и это единственный в Европе район, где христианская цивилизация в XII веке еще не утвердилась.
По наблюдениям В.Г. Васильевского, в хрисовуле Алексея Комнина 1088 г. "варанги" отличаются от "англян", равно как от франков и немцев. Это обстоятельство делает особенно существенными указания на принадлежность варягов к кельтам.
Может показаться странным, что за два с половиной столетия интенсивного изучения "варяжского вопроса" даже не было предпринято попыток проверить указания византийских авторов относительно кельтов. Это, однако, не случайно. От их некогда обширного этнического массива, проникавшего едва ли не во все уголки Европы, сохранились ныне небольшие осколки: Ирландия, Шотландия, Уэльс, французская Бретань. Совсем недавно угасла кельтская речь в Корнуэлле и на острове Мен.
Наследие древней кельтской культуры досталось другим народам. И хотя кельтские традиции неизменно пробивались через толщу веков, в основных европейских странах к ним относились ревниво и даже враждебно. Особенно агрессивно вела себя немецкая наука, зараженная идеями пангерманизма.
Кельты – одна из крупнейших ветвей индоевропейских народов. Сложение этого этноса обычно связывается с Центральной Европой, но вопрос этот пока не может считаться решенным. Уже это обстоятельство предопределяло хорошее знакомство византийских авторов с кельтами как народом, отличным от других европейских племенных образований. Кельты заселяли также многие острова у северо-западного побережья Европы, а кельтское племя венетов было наиболее искушенным в морском деле европейским народом на рубеже нашей эры.
Согласно взглядам А.А. Шахматова, славяне и германцы некогда были разделены между собой племенами кельтов - венедов, или венетов. Сильный удар по немецкой националистической историографии, стремившейся максимально приглушить кельтский компонент в германской топонимике и антропонимии, нанес замечательный знаток древне - германских языков С. Файст. Он показал, что многие этнические группы, локализуемые древними авторами даже на территории позднейшей Германии, являются в действительности кельтами. К кельтам С. Файст отнес прикарпатское племя бастарнов, а также всю группу "ингевонов": кимвров, тевтонов, фризов, амбронов.
Не удивительно, что большинством немецких филологов работа С. Файста была встречена примерно так же, как и статья А.А. Шахматова. Но появились и работы, которые в некоторых отношениях идут еще дальше. Так, в большом исследовании Г. Йоханссона приводится материал о кельтской (и кельто-скифской) подоснове скандинавской топонимики.
Судя по новейшим антропологическим данным, германцы вообще не «нордическая» раса. Они продвигались с юга. Вместе с тем на значительных территориях последующие германцы практически не отличаются от предшествующего кельто - романского населения. Очевидно, германизации подвергалось прежде всего именно кельтское (или кельтоязычное) население. Разумеется, германцы воспринимали при этом немало элементов кельтской культуры. Поэтому очень трудно во многих случаях даже размежевать германцев и кельтов, несмотря на значительные расхождения их языков.
В наблюдениях С. Файста особенно важно указание на кельтоязычие кимвров, поскольку область их расселения (Ютландия) непосредственно примыкает к предполагаемому району обитания варягов. В самом названии племени С. Файст усматривал отражение их кельтоязычия, и его оппоненты в передаче имени вынуждены признать "кельтское посредничество".
В ирландских сагах напоминается о том, что их предки владели землями "Скифии" вплоть до Каспийского моря. Н.Я. Марр был убежден в большой близости языка кельтов и скифов. Возможно, речь должна идти лишь о части кельтов, соприкасавшейся с ираноязычным населением Причерноморья и Подунавья. В частности кельтов и скифов объединяет культ священного котла.
Существен тот факт, что Ютландия довольно богата находками культовых котелков, есть они и в Приладожье.
"Кельтическая" примесь прослеживается в Прибалтике специалистами и на основе антропологических данных. Известный советский этнограф Н.Н. Чебоксаров, анализируя становление германского антропологического типа, установил, что в VIII-X века как славянское, так и германское население северной Германии было весьма неоднородно. Преобладали местные антропологические типы, сходные с теми, которые отмечаются для данной эпохи у фризов и саксов. Но наряду с ними у полабов и ободритов Мекленбурга, а также в отдельных районах Померании и Западной Пруссии нередко представлены формы, "очень близкие к типу латенских кельтов".
"Варяги" оставили ряд топонимов на территории от Мекленбурга до Пруссии (на том или ином удалении от моря). Производные от этнических названий "варин" и "вэринг" широко представлены в саксонских именах. Эти факты свидетельствуют о наличии в Прибалтике этнической группы, именовавшейся "варягами". Заметим также, что «свеи» – шведы на той же территории известны под своим именем.
Если учесть, что с XI по XV в. у новгородцев не прерывались связи со всем балтийским побережьем, то в таком представлении можно увидеть отражение еще живой традиции. Давняя мысль об участии балтийских славян в колонизации северо - западных районов Руси обычно опиралась на лингвистический и этнографический материал. В этом плане не потеряли своего значения работы Н.М. Петровского, П.Я. Черных, Д.К. Зеленина. В последнее время в ее пользу приводится все большее количество данных археологии. Частные наблюдения В.Б. Вилинбахова, И.И. Ляпушкина, В.М. Потина, В.В. Седова получают новое значение в свете изучения Г.П. Смирновой новгородской керамики: в ранних слоях археологического Новгорода заметный компонент составляет керамика, имеющая аналогию только в Мекленбурге.
Естественная, «заманчивая», по выражению Г. Ловмяньского, гипотеза о колонизационном движении морем на восток получает то самое материальное обоснование, которого, как полагал польский ученый, ей до сих пор не хватало. В то время, как в пользу локализации варягов у южного берега Балтики говорит ряд прямых показаний источников, для отождествления их со скандинавами нет ни прямых, ни косвенных данных.
Локализация варягов у южного побережья Балтики сама по себе не решает вопроса об их этнической принадлежности. Прибалтика издавна отличалась крайне пестрым составом населения. С одной стороны, здесь были условия для длительного сохранения остатков древних этнических общностей (на островах, например), а с другой – сюда неизменно докатывались волны великих переселений народов. Не случайно у средневековых авторов Прибалтика ассоциировалась либо с "кузницей народов", либо со своеобразным их музеем (при описании состава населения города Волина, Скандинавии и других районов).
И хотя в IX-X веках здесь господствовал славянский язык, в отдельных районах были живы старые дославянские традиции и в быту, видимо, сохранялся свой "домашний" язык. У "варяжской Руси" этот второй язык назывался "виндальским".
В литературе обращалось внимание на то, что у славян Поморья сохраняются этнические названия предшествующей поры: варины и варны, мугилоны и могиляне, лугии и лужане, ракауты и ракоусы, ругии и руги и др. Видимо, неславянское население слилось со славянским, передав ему свои топонимы и этнонимы и восприняв его язык. Процесс слияния проходил, очевидно, в условиях длительного и широкого взаимодействия, в результате чего осуществлялось взаимопроникновение культур и быта. Это обстоятельство способствовало сохранению старых географических наименований, смысл которых к IX-X векам, возможно, уже не был понятен ни одному из живших там народов.
Здесь важно остановиться как раз на наименованиях, не стертых в процессе славянизации или германизации края. Одним из древних топонимов южного района Балтики является город Аркона острова Рюген (Arkon, Arcon, Arkun, Archon). В связи с обсуждением в последнее время вопроса о возможной связи Ругии с балтийской "Русью" русских летописей происхождение этого топонима представляет особый интерес.
К моменту завоевания острова данами, а также в предшествующие два столетия население его, несомненно, говорило на славянском языке. И в настоящее время под германским слоем на острове ощущается мощный слой славянских топонимов.
Но название Аркона интересно тем, что оно, во-первых, уходит в глубокую древность, а во-вторых, это явно не славянское, не германское и не романское наименование.Происхождения имени Аркона неоднократно касались и лингвисты, и историки. Нередко предлагаются широкие параллели общеиндоевропейского характера. Кельты в историческое время – единственный народ, который можно связывать со всеми этими районами.
Использованы материалы из работ А.Г. Кузьмина, В.Г. Васильевского, Е.А. Мельниковой.