О чудо-ребенке Полине Осетинской страна узнала в начале 1980-х. Ее называли вундеркиндом, родители ставили в пример своим детям, преподаватели и великие пианисты старались завести с ней знакомство чтобы узнать секрет мастерства.
И их можно было понять - в 6 лет она дала свой первый концерт для широкой публики в Вильнюсе, поразив техникой игры и сложностью программы, а в 8 Полина имела в своем репертуаре 30 часов музыкальных произведений, которые могла играть наизусть. Концертов ждали, телевидение снимало о ней фильмы, коммерческие предложения сыпались как из рога изобилия.
Никто не догадывался, что эту маленькую, наполненную музыкой девочку каждый день избивает и оскорбляет собственный отец, а за виртуозностью не стоит ничего кроме изнурительных ежедневных тренировок и страха.
Феномен Полины связывали с ее отцом, Олегом Осетинским. Сценарист, писатель и режиссер-документалист, был помешан на музыке - однако его мечту об исполнительской карьере прервала школьная драка,в ходе которой он получил серьезную травму руки. В своем дневнике он писал:
«Я никогда не буду пианистом. Но когда-нибудь у меня будет дочь, и я сделаю ее великим музыкантом»
Родители Полины развелись, когда она была еще совсем маленькой. До пяти лет девочка жила с матерью, однако затем, по обоюдному решению, ее оставили с отцом. С этого момента он и начал осуществлять свою мечту о великой дочери пианистки.
Отец тренировал Полину по его собственной системе «дубль-стресс», которая основывалась на чередовании длительных многочасовых репетиций со значительными физическими нагрузками. «Стресс» от музыкальных занятий сменялся «стрессом» от упражнений.
Каждый день был расписан по часам. В 7 утра подъем, потом бег 5 км, затем завтрак, состоящий из стакана яблочного уксуса и 20 таблеток аскорбиновой кислоты, затем около 6 часов игра на фортепиано, затем перерыв – сон 3 часа, бег один час и прием пищи 10 мин, затем снова около 6 часов занятий. В качестве обеда девочке иногда давали стакан кефира или яблоко или кусок засохшего сыра.
После того как Полина триумфально выступила в Вильнюсе в возрасте 6 лет, Осетинский убедился, что его система работает и стал дальше развивать свои идеи. «Дубль-стресс» пополнился системой поощрений и наказаний. За хорошее поведение он мог купить красивое платье, или поехать с дочерью в путешествие. А за провинности – физическое наказание.
Постепенно девочка начала бунтовать – делала вид что занимается, а на самом деле могла прийти на концерт с недоученными нотами. Однажды Полина вместо сонаты Скрябина начала импровизировать в надежде что вот сейчас-то все и вскроется, люди будут возмущены. Никто этого не заметил. Все аплодировали стоя со слезами на глазах.
В 13 лет Полина не выдержала психологической и физической нагрузки и сбежала от своего отца. Тогда девочка впервые рассказала что с ней происходило все эти годы, чем повергла всю страну в шок, рассказала про 8 лет непрерывных издевательств ради одной цели – сделать из нее великую пианистку.
Помимо изнурительных занятий отец подвергал ее физическому и эмоциональном насилию. Вот что говорила Полина в интервью и своей книге «Прощай грусть»:
Проснувшись и надев красивое бархатное платье, я вышла в гостиную и принялась хозяйничать, разливая чай и занимая гостей светским разговором. Я чувствовала себя такой изысканной, такой женственной в этом платьишке, и гости во мне это ощущение всячески поддерживали, кокетничали и делали комплименты.
Вскоре пришел отец - он водил некую даму в ресторан, после чего она покинула его общество, что привело его в крайнее раздражение. Мрачно плюхнувшись за стол, он потребовал, чтобы я немедленно сыграла Восемнадцатый, терцовый этюд Шопена.
Сыграла. Начал ходить по комнате - "Быстрее! Еще быстрее! Еще раз, быстрее!". На четвертый раз у меня заболела рука, и я имела неосторожность об этом сообщить. Он подошел, одним движением сверху донизу разодрал на мне платье. Несколько раз ударив, швырнул головой о батарею, протащил по полу и усадил голой за рояль, проорав: "Играй быстрее, сволочь!".
Я играла, заливая клавиатуру и себя кровью. В комнате было пять мужчин. Но ни один из них не пошевелился, и двадцать лет это не перестает меня удивлять".
Однажды Полина попала в больницу, после того как отец ударил ее и из ее уха пошла кровь:
Врачи обнаружили у меня двадцать пять хронических заболеваний в стадии обострения, предъязвенное состояние и вегетососудистую дистонию. Несмотря на это, пребывание в больнице стало для меня раем: когда через месяц пришел доктор и сообщил, что меня выписывают, я бросилась ему в ноги и умоляла, чтобы он этого не делал. Доктор сжалился и оставил меня еще на пять дней. Несколько раз отец забирал меня из больницы играть концерты, кажется, чуть ли не в клубе железнодорожников. Ни одного шанса пропиариться не упускалось…
Многие родители уговаривали позаниматься Осетинского и с их детьми. Олег брал только девочек-подростков и только с условием, чтобы они жили с ним и Полиной некоторое время. А потом, не стесняясь дочери, насиловал этих девочек:
Приехав в Таллин, мы остановились в гостинице Совета министров, в довольно большом, но однокомнатном номере.
Он изнасиловал ее в первую же ночь, практически на моих глазах, и продолжал делать это на протяжении трех месяцев. На следующее утро он отправил все ее вещи обратно в Москву, оставив один спортивный костюм, пару белья и пригрозил физической расправой, если она скажет кому-нибудь хоть слово. Когда звонила ее мама, он держал трубку в своих руках, готовый в любую секунду ее повесить, и пристально глядя на Диану, пока она говорила, что у нас все хорошо. Ей было пятнадцать лет
После побега Полина с мамой укрылись в Ленинграде, где девочка окончила музыкальную школу при консерватории, в 22 года — экстерном консерваторию, а потом — аспирантуру Московской консерватории.
Не смотря на травмирующее детство это не убило в ней любовь к музыке. Но из-за боязни отца и физической расправы у девочки, не смотря на всю ее виртуозность, было очень много проблем с техникой игры. Самые сложные места в произведениях она часто упрощала или играла на свой лад. Потребовались годы чтобы это исправить.
Сейчас Полина успешная пианистка и мама троих детей.
Стоило ли поломанное детство всей этой славы? Конечно нет.
А что вы думаете по этому поводу? Можно ли воспитать виртуоза без психических и физических нагрузок, а главное, надо ли ребенку быть виртуозом? Или он должен быть просто счастливым?