И разве лишь когда голубизна, сквозь оголенность ветвей, что наступающей весны глаза, с каждым днем всё голубей,- даже равнодушье душных душ, чрез приспособленье к форме серости,- содержанья не нарушит уж, что вознаграждает дерзость смелости?
И разве лишь когда голубизна, сквозь оголенность ветвей,
что наступающей весны глаза, с каждым днем всё голубей,-
даже равнодушье душных душ,
чрез приспособленье к форме серости,-
содержанья не нарушит уж,
что вознаграждает дерзость смелости?