Дело было в Абхазии.
Нет, мы там не отдыхали. Мы поселились по соседству, по другую сторону пограничного перехода, в микрорайоне Адлера, недалеко от олимпийского парка. Сняли комнатку в совхозе "Россия", в одном из многочисленных переполненных гостевых домиков.
И однажды я устала.
Устала от людской скученности на улицах, в кафе, на море.
От беспардонной назойливости продавцов на пляже.
От жадности и предприимчивости местных жителей, которые, борясь друг с другом за каждый квадратный метр, всё новыми и новыми надстройками, застройками, пристройками заслонили небо.
От непрекращающегося шума перфораторов и громкого армянского мата строителей.
От запредельных сочинских цен и "местной" турецкой черешни.
От несправедливости - В Адлере кукуруза вдвое дороже чем в Питере.
От подделок - чурчхела с таким количеством крахмала, что она крошилась в руках, как пенопласт. Вино, которое обжигало язык дешевым спиртом.
Устала от южного курорта, которое совсем не пахло долгожданным морем.
Вместе с Татьяной - новой соседкой по общему балкону - мы решили проверить, а так ли хороша Страна Души, как её нахваливают.
Только на денёк, туда и обратно.
Удобно. Одна дорога проходит через всю Абхазию. Сел в маршрутку и за несколько часов проехал страну.
Тань, поехали? - А, поехали.
Посмотреть на горы, пообнимать эвкалипты, подышать их пряным запахом. Абхазы называют эвкалипты бесстыдницами за их готовность полностью скинуть кору - обнажиться.
Выпить настоящего вина.
Попробовать легендарную хачапури-лодочку по-аджарски.
Побродить по пляжу с мелкой приятной галькой.
Послушать сложный язык абхазов. Совсем без гласных, слова как будто спотыкаются друга о друга.
На всё это у нас был один день. Нам хватит. Мы быстро.
Не хватило.
Вечер застал нас в Новом Афоне. Никакие маршрутки уже не ходили. А абхазские бомбилы бомбили такими ценами за такси, что легче было переночевать на месте, чем возвращаться обратно, в отель. Будем искать ночлег.
В южной рано наступающей темноте мы бродили по кривым улочкам Нового Афона, стучались в окошки и калитки: "Хозяйка, комнату не сдаёте?"
Нам ночевать на улице нельзя. У нас трое детей: моих двое и Танина дочка - ровесница Дианы.
Наконец, кто-то нас послал к Замире в кафе, а та - к Зое на рынок.
"Посидите тут, около рынка, я её предупредила, она скоро пойдет домой и вас захватит".
Мы сидели на деревянной скамейке, ели горячую хрустящую хачапури-лодочку и запивали мандариновым соком. Вкусно. Ноги гудят от впечатлений. И морем пахнет.
День удался. Сейчас только Зою дождемся...
- Зоя, добрый вечер! Пустите переночевать? На одну ночь. Двое взрослых и трое детей. Сколько?
- Пятьсот. С каждого.
- Так дорого?! Мы утром уже уйдем.
- Пятьсот. С каждого.
Договорились 2 тысячи за пятерых.
Зоя жила на горе. Огромный пожилой дом, весь в зелени. Веранда, словно богатым ковром, увита плющом. Поделен на две части: хозяйская и гостевая. Много комнат, общая летняя кухня, туалет и душ тоже общий, в отдельной пристройке. Постельное белье, полотенце, чайник. Угощайтесь пахлавой.
Вот ваши комнаты - одна на первом этаже, другая - на втором. Выбирайте.
Таня с дочкой пошли наверх. Дианка с ними, отпросилась к новой подружке, на ночевку.
Нам с Тёмычем досталась маленькая угловая комнатка, совсем простенькая, пара кроватей, минимум мебели, деревянные полы и огромное окно.
А за окном густая темнота. И дождь. Уютно засыпать, когда по стеклам барабанит мощный южный ливень, а тебе тепло и приятно. Для меня это маленькое скромное счастье.
В детстве маленький Тёмка спрашивал, мама, а что ты любишь больше всего на свете?
Я люблю, сынок, когда идёт дождь, а я дома. Это счастье.
Однажды он прибежал на кухню и зовёт меня в большую комнату: "Мама, идём быстрее. Там у тебя счастье началось". - И тянет меня к окну, - "Смотри, на улице дождь. А ты дома".
В маленькой комнате в чужом доме я укуталась в одеяло, вдохнула незнакомый сладкий запах южных трав и прохладного ночного дождя со вкусом моря. Вот сейчас у меня счастье начнется. Спи, Артёмка. Люблю.
Дремота, пережитыми мыслями и мечтаниями, медленно залезала под одеяло. Тело становилось легким. Звуки угасали.
Остался только шепот шу-шу-шу-шу.
Дождь? Море? Ветер?
Шу-шу-шу-шушу-шу.
Я сплю. Почти сплю.
Что-то не давало мне раствориться в мягких сновидениях. Тянуло обратно.
- Маааа. Мама. Ма, проснись, - сын дергал за одеяло.
- Тёма?
- Слышишь? Маленькие шажочки. Маленькие шажочки.
Да, слышу. Я проснулась, а шепот остался - шу-шу-шу-шушушу.
Включила слабый свет, и непонятный шёпот превратился в сереньких ушастых мышек, снующих по полу. Знаете, понятие муравьиная тропа?
У нас в комнате была - мышиная.
Деловито, не страшась света, они шуршали по полу невесомыми быстрыми "маленьким шажочками".
В неясном полумраке комнаты серые пушистые комочки торопились по своим мышиным делам. Из-под кровати - в щель около двери. В коридор. Наверное, к девчонкам пошли.
Утром спрашиваю:
- Татьяна, у вас ночью мыши были?
- Нет. Нам больше повезло. У нас был мужик. Завалился какой-то пьяный придурок, топтался у дверей, бурчал что-то. Меня увидел, руками замахал: "О, братан, извини, извини", - и вывалился в коридор. Я испугалась. До утра уснуть не могла.
(оказалось сын хозяйки, под самое горлышка накачанный абхазским крепленным, ночью перепутал комнаты. Да что там комнаты. Он перепутал этажи. Хозяйская часть дома располагалась отдельно, внизу)
В отличии от Татьяниного "мужика" наши мышки не испортили мой сон.
Я не испугалась. Ни капельки.
Эта шустрая мелочь была частью старого дома, вместе с мандариновыми деревьями, плющом на веранде, скрипучими деревянными полами и затихающим дождем.
Придвинула Тёмкину кровать вплотную к своей. Укрыла одеялом своего напуганного подростка. Обняла.
Люблю. Спи. Эх ты, трусишка. "Маленькие шажочки".
Если у вас нет боязни крыс и мышей, то следующая история вам понравится. Подписывайтесь на мой Канал, я познакомлю вас с КРЫСОМ.