Каждое лето мы с подругой ездили в деревню, к её дедушке. Мама её обычно приезжала позже. Это было настоящее счастье. Добротный двухэтажный дом с верандой. За огородом крепкая банька, в которую мы тазами таскали то вишню с черешней, то клубнику, то крыжовник. Любили распаренные после баньки, поставить таз с ягодами между собой на лавку, лопали и наслаждались красотами деревенской природы. Жили мы на веранде, спали на высоченной кровати от которой пахло сеном и цветами. Главными нашими обязанностями было наносить воды, сварить суп, намыть посуду, убрать и постирать бельё. Огородом, коровой и курицами занимался сам дедушка. Недалеко от нас жил его сын, дядя моей подруги, он тоже должен был присматривать за нами. Дядя Веня недавно женился, был лет на восемь всего старше нас. Он был добрым, мягким и безотказным. И если нам, девчонкам, было что-то нужно, мы всегда обращались к нему.
Дружили мы с местной молодёжью. От всех деревенских сильно отличалась только одна девочка, но она была лидером. Таня была обаятельной хохотушкой. Для меня она ассоциировалась с волей, простором, свободой. В лёгком коротеньком платьишке она носилась, как ветер. Ухажёров у неё была прорва - и свои, и из близлежащих деревень. Таня была железно настроена на город, поэтому местные парни её никак не интересовали. Не удивительно, что она в столь раннем возрасте занимала должность и.о. завклубом. Каждую пятницу после фермы она приходила к нам. Мы с подругой делали ей маникюр и макияж. Потом мы все вместе отправлялись к дяде Вене и тащили его в магазин. Он знал, что за вином или шампанским, улыбался, но отказать нам не мог. Ему вообще приходилось много чего скрывать, потому что со всеми своими секретиками мы втягивали его во все наши авантюры. Причём частенько ему приходилось вкладывать свои деньги. Поэтому к концу нашего отпуска в директорском кабинете скапливалась батарея из пустых бутылок. Потом до утра мы танцевали в клубе, катались с парнями на мотоциклах, и вообще радовались жизни. Утром на цыпочках возвращались в свою любимую, пахнущую свежестью веранду. Заползали на высоченную, вкусную, прохладную постель и счастливые засыпали.
Будил нас дедушка, причём делал он это очень искусно. Он гремел вёдрами, кастрюлями. Проходя около веранды что-то ронял, громко ворчал, кричал соседям с крыльца всякую ерунду. Мы вставали всегда в прекрасном настроении, хихикали над хитрым дедом. Умывались, варили наваристый суп и кашу, если дедушка захочет. К супу всегда рвали толстый, сочный, зелёный лук. Нарезали его, хрустящий, в плошку, чуть присыпали солью, толкли толкушкой. Из погреба доставали деревенскую сметану, сливки, молоко и варенье. Сметану добавляли в зелёный толчёный лук и ели его с супом - это было необыкновенно вкусно. На десерт было молоко или сливки, и булка с вареньем. Когда приезжала мама подруги, всё становилось ещё проще. Мы гуляли с парнями, ходили к девчонкам на ферму, помогали Тане в клубе и каждый день, конечно же проводили на речке.
В конце лета Таня уехала в город и поступила в техникум. Почти сразу же она влюбилась окончательно и бесповоротно в парня, разрушителя женских сердец. Он был очень жесток к ней. Эта любовь превратила цветущую, молодую девчонку в истеричную неврастеничку. Он привил ей кучу комплексов и окончательно сломал её. Три года длилось это безумие, пока мама Тани сама, насильно не забрала её обратно, назад в деревню. К этому времени Таня была уже беременна. Родители боялись, что она или руки на себя наложит, или окажется в психушке. Таня была настолько подавлена, что не хотела ни с кем общаться. Единственный кто мало-помалу нашёл понимание в её душЕ - дядя Веня. И то, только потому что всё это время ситуация в его личной жизни была ни сколько не лучше. Его жена сначала скрывала свои похождения по мужикам, но это же деревня, вскоре об этом стали говорить уже открыто. Она перестала что-либо скрывать, обвиняла во всём дядю Веню. Называла его не мужиком, тряпкой, всячески унижала и оскорбляла. Он начал пить.
Вот и встретились два побитых жизнью одиночества... Таня и Веня понимали друг друга. Всю беременность он скрашивал её жизнь, как только мог. Когда у Тани родилась дочь, Веня встретил их из роддома и предложил жить у него, а он будет всячески помогать им. Таня согласилась. Веня расцвёл первый. Он перестал пить, Танину дочку обожает. Готовит ей кашки и супчики, плетёт косички, Таню нежно бережёт. Развёл андатр и кроликов. Балует своих девчонок постоянно. Бывшая жена его совсем спилась с настоящими-то мужиками, и места живого на ней от побоев их нет. Тане потребовалось больше времени, чтобы окончательно прийти в себя. Сейчас она поправилась, вся разгладилась. Появился румянец на щёчках. Вернулась её лёгкость, обаяние и жизнерадостность. Она снова беременна дочкой, теперь уже от Вени.