Небольшая предыстория
Глубоко в самых дебрях Васюганской тайги, притаился небольшой поселок Погорелый. На двух узких улочках, протянувшихся вдоль таежной речушки Медведки, насчитывалось не более 80 дворов. С десяток немецких семей, выселенных в таежный край во время войны, десятка два хантыйских домишек ( во дворах ханты обязательно стоял летний чум покрытый оленьими шкурами.)В остальных домах жили потомки староверов раскольников, бежавших в тайгу во времена религиозного бунта возглавляемого известным Никоном. Раскольники беспоповцы и организовали в глубине тайги, подальше от людей свой скит.По устному преданию старожилов Погорелова, разросшийся скит сгорел полностью где-то в годы Великой Смуты. (Так старожилы называли революцию 1917 года) После большого пожара, оставшиеся в живых отстроили новые, более просторные дома. Вскоре к ним присоединилось несколько беглых каторжан. Кто-то умер, кто-то женился на дочерях староверов. Позже к поселку примкнули несколько семей ханты. И еще позже, семьи немцев
.Люди в поселке жили дружно. А что делить -то. Тайга большая, добра таежного на всех с лихвой хватало. Только не ленись — бери. Сам бери , другим оставь. Зверью на пропитание тоже оставляй. Не расхищай, береги природу и тайга отдаст тебе то, за чем пришел. Кроме таежных даров, в Медведке и окружающих поселок озерах, рыбы тьма. И окунь здесь, и щука, и жирный елец. И царь речек- сырок. А в озерах караси. Но не такие, к каким мы привыкли, а огромные, до 3 килограмм. Серебристые, полные вызревшей икры.
Советская Власть долго не трогала поселок. Видимо, по причине его затерянности в тайге. Но добрались и до них. В поселке вместо общины и избранного народом старосты, появились артели. Рыбацкая и охотничья. Что-то типа колхоза с обязательным планом сдачи рыбы и пушнины государству. А во время ВОВ, на жителей поселка возложили дополнительные обязанности. Каждый житель должен был сдать государству определенное количество ягоды, в основном клюквы. А так же, сухих грибов и кедрового ореха.Миссия происходила под девизом «Все для фронта, все для Победы»
Война давно закончилась, а план по поставке ореха и ягод так и остался обязательным для Погорельцев. Связь с «Большой Землей» осуществлялась с помощью редких вертолетов, прибывающих в поселок за пушниной, вяленой рыбой и другими дарами тайги. Зимой было проще. Существовал наземный путь связи с другими населенными пунктами. Так называемый «Зимник». По нему можно было кое-как выбираться из Погорелова на оленьих упряжках, позже на конной и еще позже на механизированной тяге.
Парни достигшие зрелого возраста, редко брали в жены своих, сельских девок. Ведь за долгие десяти и даже столетия, жители поселка перероднились настолько, что избегая возможного инцеста, необходима была новая кровь, для создания здоровых браков. За Погорельскими девушкам добирались сюда молодые люди из таких же таежных сел. А Погорельские женихи искали невест на стороне.
Жизнь в Погорелом и ему подобных таежных селах, не отличалась большим разнообразием До середины прошлого века мало где можно было встретить электроснабжение. Не было у людей предметов роскоши, машин, фабричной обстановки и прочего, необходимого для жизни добра. Но была добротная, самодельная одежда и обувь, сработанная на века мебель, так же хорошие запасы таежных даров.
Сдав за мизерные копейки государству положенный «оброк» , люди не забывали и про себя. В холодное время года, по зимнику, наезжали в таежные поселения невесть какие заготовители. Не то частники, не то представители от каких-то малоизвестных организаций Поначалу, еще до революции и в первые годы Советской власти, такие «представители» легко дурили народ. Особенно хантов.Но с приходом в село прижимистых немцев, аборигены таежных сёл, понемногу научились ценить свой труд и свои запасы. Пушнину и прочее добро обменивали на муку, соль, сахар, керосин, одежду, домашнюю утварь и боеприпасы для охоты.
К концу 60 годов, в Погорелом появилось электричество. Завезли на вертолете электродвижок. А с приходом цивилизации в виде электроснабжения, появилась радиоточка. Потом государственный магазинчик, фельдшерский пункт и прочее.Правда школа для детей была только начальная. Начиная с пятого класса, детей отправляли в интернат районного поселка за две сотни километров. Там, на полном государственном обеспечении, дети жили и учились , отправляясь по домам лишь на каникулах. Причем по программе ликвидации неграмотности среди малых народов, особое внимание уделялось коренным жителям Севера.
Пистимея.
Как уже упоминалось, люди в поселке Погорелом, жили относительно дружно. Всем миром заготавливали обязательный к сдаче государству орех и ягоды. Пушнину и рыбу добывали специально созданные артели.Выходных и праздников у таежников практически не было. Отдыхали тогда, когда позволяло время и погода. В поселке почти каждый был друг другу братом, сватом, шурином, свояком или добрым соседом и товарищем.
ельчане знали быт друг друга почти, как собственную жизнь. И только личность Пистимеи, оставалась загадкой для Погорельцев.
Поговаривали, что пожилая женщина имела в роду крепкие корни от самого Никона раскольника. Другие же шептались, что Пистимея «колдовка» и происходит от высокого княжеского рода. И что предки ее были сосланы в дебри Сибирской тайги во время революции.Как бы там ни было, но Пистимею, проживающую на отшибе, за селом, в древней землянке побаивались почти все жители поселка. Нельзя сказать что ее не любили или очень избегали. Пистимея была единственной, незаменимой лекаркой в селе, где до середины прошлого столетия, не было никаких медиков. Она легко вправляла вывихи, останавливала кровь, заговаривала зубную боль. Лечила детские «младенчики» и испуг. При помощи трав и заговоров бабка Пистимея излечивала простуды, ломоту в костях и прочие болячки. Кроме того, принимала на свет деток у сельских баб. Но не бывало случае, чтобы Пистимея сама напрашивалась кому-нибудь помочь. Чтобы пригласить старую знахарку помочь разрешиться от бремени молодке или остановить кровь раненному охотнику, приходилось идти к ее избушке с поклонами и подарками.
Войти в землянку к знахарке еще никому не удавалось. Она, как будто чувствовала приближение посетителя. Будь то зима или лето, день или глубокая ночь, Пистимея неизменно встречала просителя на пороге своего жилья. Молча выслушивала просьбу, молча брала из рук просителя узелок с подношением, уносила в избушку и так же молча шла в дом, где ее ждал больной.
Никто не знал, сколько лет «колдовке». Самые старые жители поселка утверждали, что ей не менее 70. Но на вид Пистимея была гораздо моложе. Из-под черного платка выбивались черные, не тронутые сединой волосы. Черны глаза смотрели на людей цепко и зорко. Очков на ней никто никогда не видел. Ходила бабушка по земле легко и быстро. И только глубокие складки у губ и на лбу, говорили о том, что она уже далеко не молода.
Вдова фронтовика Устинья Савельева утверждала, что Пистимея вышла из тайги будучи молоденькой девчонкой, когда ей Устинье было за двадцать. От Устиньи жители поселка знали, что Пистимея явилась в Погорелое совершенно не притомившейся. Свежей, как из бани. Хотя до ближайшего к поселку жилья, было не менее пятидесяти километров. И никаких дорог. Люди, естественно не верили пожилой женщине. Считали ее выдумщицей, желающей привлечь внимание односельчан. Как можно пройти по нехоженой тайге хотя бы с десяток километров. Съест гнус, заплутаешь по бездорожью. Да и болота вокруг такие, что не зная прохода, можно погибнуть в трясине.
Людям проще было думать, что, Пистимея родилась и выросла в поселке. Просто из родных никого не осталось. Не осталось в живых и тех, кто хоть что-то знал о ее семье. А о том, что в Погорелом достаточно еще много стариков, которые не помнят ничего из прошлого Пистимеи, люди старались не задумываться. И без того забот невпроворот, чтобы копаться в подноготной местной "колдовки". Живет себе, никого не трогает, пользу людям приносит. Деток их на свет принимает. Ну и ладно.
Поселок жил своей жизнью. Люди трудились в поте лица, растили детей, провожали их на учебу, встречали из армии сыновей, отдавали замуж и женили детей. В редкие дни отдыхали на полную катушку с самогоном, песнями и плясками. Старились и умирали. И вся эта жизнь как-будто проходила мимо старой женщины, живущей за околицей Погорелого. Из года в год, Пистимея вставала в шесть утра, будь то любое время года. Зимой она готовила себе скудный завтрак, перебирала и сортировала травы, готовила настои, которые систематически принимала сама. Летом она обходилась съедобными травами и корешками, известными только ей. Большую часть пищи Пистимеи составляли лесные ягоды, кедровые орехи и немного свежей и вяленой рыбы, что приносили ей люди. Соль она не употребляла ни в каком виде.
Рыбу для себя Пистимея вялила сама. Без соли, вымачивая ее в специальном травяном настое, рецепт которого знала только она. Никто из таежников не знал настоящую Пистимею. Видимо она не считала людей достойными того, чтобы распахнуть перед ними свою душу.
Валентина Сараева.
Продолжение следует..
Пожалуйста, не забывайте оценивать рассказы! Подписывайтесь чтобы не пропустить новые!
