Дима был сумасшедший художник. Свои картины он писал маслом на разделочных деревянных досках — знаете, прямоугольные такие, с круглой дырочкой, чтобы вешать на гвоздь.
Картин у Димы было немного, он брал не количеством, а качеством. Каждая картина имела особый смысл. Всякому, кто заинтересовался, Дима охотно объяснял, что именно изображено и почему изображено именно так, а не иначе. Значение имело абсолютно все — цвет, форма, пропорции.
— Смотри, — сумасшедший Дима присаживался на корточки возле стоящих у стены дощечек и тыкал пальцем в одну из них, — вот это называется «Остатки Аральского моря». Ты знаешь, почему?
И разноцветные чешуйки обретали содержание.
Если человек слушал внимательно, задавал вопросы и вообще оказывался неравнодушен, он мог стать счастливым обладателем работы, а то и нескольких. Дима не продал ни одной картины, только дарил.
— Тебе же нравится? — говорил он. — Если да, забирай! Только если вправду нравится.
У меня, кроме «Остатков Аральского моря», висела на стене еще одна картина Димы — желтые и розовые диагональные полоски на черном фоне. Названия картины я уже, к сожалению, не помню. Что-то про дождь. Хорошие картины, жаль, что потерялись во время очередного переезда.
— Вчера у меня гости были, — рассказывал Дима. — Принесли вино. У меня бутылка пива была. Мне много не нужно, ты же знаешь... Набрал глоток и катаю во рту. Пара глотков, и пьяный уже. Залез под стол и песни пел.
— Зачем? — засмеялся я.
— Гостей хотел повеселить.
— И что, понравилось это гостям твоим?
— Ну, — пожал плечами Дима. — С ними девушка была, которая меня впервые видела... Она удивилась.
— Понятно, — сказал я. — А чего пел-то?
— «Ля-ля-фа», — ответил Дима, — «эти ноты». Анжелика Варум.
— Тебе нравится Варум?
— Нет, — сказал Дима. — Да какая разница, нравится или нет? Это же наивное творчество. Вроде как ребенок приходит с горшком — смотри, мама, что я сделал! Не будешь же ты над ним смеяться, правильно?
Я промолчал.
— Пойдем-ка, новую картину покажу!
Мы прошли в комнату. Дима жил в маленькой «однушке», обустроенной скромно, но не без уюта. Немного смущало лишь то, что потолок комнаты был оклеен теми же самыми полосатыми обоями, что и стены.
— Вот, — с гордостью сказал художник, протянув мне дощечку.
На картине были изображены несколько выстроенных по росту чебурашек. Перед каждым чебурашкой имелся странный объект, напоминавший букву «Т». На заднем плане был нарисован пятнистый сине-зеленый шар с хвостом.
— Что это?
— Это «летающая тарелка» в разрезе, — пояснил Дима, — а вот это — инопланетяне.
— Ага, понятно... А тут что за шар?
— Планета Земля. Разве не похоже?
— В общем-то похоже, — не стал я огорчать художника.
— Картина называется «Приказ на откачку воздуха из Америки». Видишь, вот шланг, вот Америка, над ней колпак, смотри... А у инопланетян насосы!
— Вижу.
— Обрати внимание, что у самого большого насос самый маленький, а у самого маленького — наоборот, самый большой. Знаешь, почему так?
— Почему? — переспросил я.
— Дедовщина!
Еще про Диму: "Вариант "Сеул"