Наташа проснулась рано. Разбудил ее малыш крепким толчком изнутри. Молодая женщина радостно засмеялась. Она больше жизни любила мужа. Простила всю его глупость и несдержанность по отношению к Ритке. Простила без упреков и напоминаний и ни одного дня не пожалела о том, что только благодаря ее врожденной мудрости, семья их не распалась в самом начале. Через открытую форточку спальни, было слышно, как свекровь звякала подойником, как уговаривала рыжую, рогатую корову Даньку не мотать хвостом. Муж последнее время, спал рядом на раскладушке, чтобы ненароком не повредить во сне ребенку. Беременная женщина спала крепко и не слышала, как муж ушел на работу. В окно влетел золотой лист березы и кружась, опустился на стол. Наташа поднялась на ноги и, продолжая счастливо улыбаться, подошла к окну. Она с удовольствием смотрела на опаленную осенью красивую крону березки и думала о том, что жизнь у них с любимым мужем еще такая длинная! Взгляд ее, блуждая, скользнул ниже и тут же все внутри молодой женщины похолодело. Она поднесла руку к глазам, словно хотела протереть их, изгоняя страшное видение. Но ускользающим от ужаса сознанием, уже понимала, что это не сон. И могильный крест перед ее окном, такая же явь, как и позолоченная осенней прохладой береза. Резко отшатнувшись от окна, Наташа случайно и очень сильно ударилась поясницей об угол стоящего у ее дивана стола. Молниеносная, рвущая боль, пронзила все существо молодой женщины. Она согнулась пополам, прижимая руки к животу и медленно опустившись на колени, завалилась набок. Два мощных фактора - нешуточный испуг от вида неожиданно появившегося под ее окном, могильного креста и боль от удара о столик, кинули Наташу на пол. Она скорчилась, подтянув колени к животу. Горячая жидкость хлынула из нее, обильно смачивая ноги, подтекая под тело. Последнее, что почувствовала молодая женщина, теряя сознание, это была резкая, еще более мощная боль, прошившая весь низ её живота.
Мария Андреевна, подоив корову, вошла в дом. Осторожно, стараясь не тревожить сон дорогой её сердцу сношеньки, разлила по банкам молоко. Какой-то тонкий, похожий на кошачий, писк, привлек ее внимание. Женщина прислушалась. Нет, вроде тихо. Она уже собиралась выйти покормить кур, когда писк раздался вновь. Тревожно заныло отчего-то, сердце. Свекровь подошла к двери молодых и тихонько потянула ее на себя. То, что представилось ее глазам, можно описать только в кошмарном произведении. На полу, в луже крови, лежала ее Наташа. Что-то очень маленькое, синюшное, слабо шевелилось и попискивало между ее раскинутыми ногами. Как будто со стороны, Мария Андреевна услышала свой собственный пронзительный вопль. Она кричала, как раненая птица, на глазах которой дикий зверь пожирает ее детей и она не в состоянии ни спасти их, ни спастись самой. У бедной женщины хватило сил выбраться на крыльцо. И там она рухнула на ступеньки, не чувствуя больше ног. Проезжавшая мимо на велосипеде почтальонка, случайно услышала слабые, охрипшие призывы о помощи. Это сейчас у каждого из нас в кармане имеется мобильная помощь. А в описываемое время, телефонов в селе не было даже домашних. За каждым случаем приходилось бежать в почтовое отделение или в контору предприятия. Пока почтальонка разобралась в чем дело, пока доехала до ближайшего телефона, пока прибыла «скорая пешая помощь» в виде сельской акушерки, ребенок погиб, захлебнувшись водами и кровью матери. Парадокс. Дитя погибло от вод, которые спасали его от внешних повреждений около восьми месяцев. Но тогда его легкие были слипшимися и « дышал» он через пуповину материнским, растворенным в крови кислородом. А попав на воздух, причем, раньше срока на полтора месяца, хлебнув земного воздуха, ребенок сразу же потерял способность «дышать» в жидкой среде.
Не удалось спасти и мать ребенка. Роды, вызванные сильнейшим стрессом, были не просто преждевременными, но и чрезмерно быстрыми, не подготовленными к естественному процессу. Из – за многочисленных разрывов, открылось сильное кровотечение и бедняжка умерла от потери крови прежде, чем ей успели помочь. Марию Андреевну, обезумевшую от горя и чувства собственной вины, увезли в больницу. На ноги она уже не встала. До конца жизни пролежала парализованной. Сергей узнал о страшном, неожиданно свалившемся на него горе, только вечером. Состояние несостоявшегося молодого отца невозможно передать. Да и как можно на словах передать огромное горе человека. Такое можно понять, лишь пережив что-то подобное. Но, спаси Боже, лучше не надо никому испытать подобного.
Ритка, узнав о происшествии, струсила по настоящему, пожалуй, впервые за свои 19 лет. Она решила бежать, спрятаться где – нибудь, в большом городе, но не успела. Наряд милиции задержал ее при посадке в автобус. Ведь уже в первые часы после страшного происшествия, соседи, обнаружившие крест, давали показания. И хотя, Ритку на месте преступления никто не видел, все опрашиваемые уверенно показывали на неё. Но природная наглость и самоуверенность и на этот раз дали возможность «Оторве» избежать заслуженного наказания. Ритка достаточно быстро пришла в себя. На все вопросы следователя отвечала спокойно, уверенно, врала красноречиво и умело. Спала, мол, дома, ничего не знаю. Родители и братья подтвердят. И подтверждали. И родители, и братья. В глубине души, они и сами подозревали, что причиной смерти двух человек и инвалидного кресла третьего, стала их непутевая дочь и сестра. Риту и ее родных опрашивали строго и долго. "Оторву" продержали трое суток под арестом. Но доказательств не было, как и свидетелей того ужасного преступления. Ритку отпустили. На радостях она выпила вечером бутылку вина и залезла на сеновал. Было достаточно прохладно. Начало октября 1972 года. Боясь мести сельчан, а еще больше – Сергея, Ритка решила, что завтра же уедет. Во время ее трехдневной отсидки, кто-то, ночью выбил камнями два окна в их доме.
На сеновале было темно и холодно, как в яме. Но в дом Ритка не шла. Вдруг, подожгут! Отсюда она сбежать успеет. О больной матери, о братьях старалась не думать. "Оторва", не снимая теплой куртки, укуталась в ватное одеяло, навалила на себя кучу сена и попыталась уснуть. На сеновале становилось все холоднее. Вдруг откуда –то подул ледяной ветер, какого никак не должно было быть. На улице было не ниже 10 градусов тепла. Щелей в крыше и стенах сарая с сеном нигде не было. А ветер уже свистел в ушах, промораживал насквозь все тело негодной девчонки.