Во время путешествия по центральной части Турции в небольшом городке моей жене срочно понадобилась медицинская помощь. Она пользовалась каплями для ушей, и занесла вещество себе в глаза - началась сильная реакция, глаза опухли и покраснели.
Страховая компания направила нас в государственную клинику. Прибыв туда, мы заплатили примерно 1200 рублей по курсу и нас отвели к кабинету окулиста. У дверей было просто столпотворение, люди только что не брали кабинет штурмом. После оплаты нам выдали талон с номером 48, а над кабинетом на табло горела всего лишь цифра 10. Мы просидели около часа, а цифра изменилась всего на единицу. Надо было что-то делать. Пройти в кабинет не было никакой возможности - дверь плотно обступили со всех сторон, как очереди в былое время за водкой.
Я прошел в соседний кабинет, где предварительно жене делали автоматическую диагностику, и стал на пальцах объяснять женщинам в халатах, что, имея номер 48, по моим расчетам мы не попадем к врачу никогда. Турчанки некоторое время совещались, часто повторяя слово "ябанджи" (иностранец). Потом одна вздохнула и прошла в кабинет к врачу, протиснувшись через толпу.
Догадываюсь, что она там спросила, что делать с русской больной с её сорок восьмым номером. Вскоре она выглянула из-за двери и поманила нас рукой. За дверью оказался двухкомнатный кабинет. В первом помещении сидела сестра, которая оформляла бумаги и командовала очередью. Мы просидели еще минут двадцать, пока она разрешила пройти в соседнее помещение.
Врачом оказалась блондинка средних лет. Она молча осмотрела глаза жены с помощью нескольких приборов, а затем тихим голосом неожиданно заговорила на чистейшем русском языке. Она поставила диагноз и выписала рецепты на лечение. Потом поинтересовалась, сколько мы заплатили в кассу. "Эх, жаль, что вам никто не подсказал...", - покачала она своей головой. Потом сказала, что если через два дня улучшений не будет, придти снова к ней напрямую, и не платить никаких денег.
На сколько хватало времени, я успел переброситься с ней несколькими фразами. Выяснилось, что женщина доктор приехала с Украины из Харькова, вышла замуж, сумела устроиться по специальности.
Мы уходили из больницы, переполненные благодарностью к харьковчанке: ведь именно она решала, принять ли без очереди русскую путешественницу, или мариновать в больничном коридоре неопределенное время.
Есть у меня одна одноклассница, теперь она живет в Виннице, так она тратит свое время в фейсбуке на то, чтобы сделать достоянием гласности свою, мягко говоря, нелюбовь ко всему российскому и советскому. Я длительное время безуспешно стараюсь смягчить её позицию. Так вот, когда мы покидали стены кабинета, я невольно вспомнил про неё и подумал, бросила бы она рецепты под ноги русскому врачу в аналогичной ситуации, или бы поняла, что национальность есть только запись в паспорте, а жить приходится с живыми людьми...
Мир всем!