«В поле сражения Мамаев курган, Центральная пристань, позиции дивизии Родимцева – все эти известные пункты превратились в поле битвы ПОЗЖЕ, с середины сентября 1942 года. А ведь и ныне, спустя 75 лет посла тех событий, многие рассуждения об обороне Сталинграда <…> начинаются с исключения нескольких недель событий как части одной из величайших битв в истории человечества (генерал Греков)». С этих слов начинается новая книга о Сталинграде 42-го года.
Чем же можно объяснить смущение отечественных историков (в отличие от немецких об этих событиях поведавших)? Наверно, тем, что начало – 23 августа, для Военного совета Юго-Восточного фронта и, тем более, − жителей Сталинграда, внезапный рывок немцев из излучины Дона к Волге был полной неожиданностью. 16-я танковая дивизия 14 танкового корпуса вермахта ворвалась в пригородные посёлки Спартановка и РынОк в полутора километрах от Сталинградского тракторного завода, бесперебойно поставлявшего фронту ежедневно по две роты танков Т-34. Смущал и тот факт, что 5 дней завод от немцев защищался сам, рабочим ополчением города, полком НКВД, морскими пехотинцами Волжской военной флотилии (ВВФ), огнём её судов и двух зенитно-артиллерийских полков ПВО, поражавших как воздушные, так и бронетанковые цели. Упорство оборонявшихся рождалось небывалой самоотверженностью и отвагой бойцов, шедших в бой прямо из заводских цехов в замасленных спецовках и сражавшихся, пока 29 августа оборону не приняла на себя отдельная 124-я стрелковая бригада под командованием полковника Горохова Сергея Фёдоровича – первое, прибывшее в Сталинград, кадровое соединение Красной армии, за 8 месяцев сформированное в степях Башкирии.
С этого завязывается сюжет, изданного в конце 2019 года, двухтомника (один –иллюстративный) «СЕВЕРНЫЙ БАСТИОН. ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ В ОГНЕ СТАЛИНГРАДА» Алексея Шахова, военного писателя поколения, не заставшего Великую Отечественную войну, подполковника, кандидата военных наук, доцента Московского государственного лингвистического университета. Алексей Вячеславович, сын Нинель Шаховой, известной телеведущей 1980-х годов, создал уникальное произведение на основе Сталинградского аналитического архива генерала Грекова, его деда, в 1942 году – комиссара 124-й бригады. Личный архив Владимира Александровича Грекова (1912 – 1990) накапливался им в течение 30 (!) послевоенных лет путём упорного поиска и переписки более чем с 200 ветеранами Северного участка 62-й армии Сталинградского фронта. Таким образом, книгу «Северный бастион» можно считать продуктом коллективного творчества живых участников Сталинградской битвы. Её жанр не имеет, аналогов, не только в нашей военной литературе, но и нигде в мире. В отличие от мемуаров, прощающих «позолоту» роли их авторов, «Северный бастион» (своеобразный боевой дневник) беспристрастен и документален, его солдатская этика, выявляя геройское, не скрывает позорного − малодушного, но чаще − недомыслия в управлении войсками. Книга наполнена выразительными, врезавшимися в память, личными впечатлениями ветеранов: рядовых, краснофлотцев ВВФ, санитаров, сапёров, артиллеристов, разведчиков, лётчиков, младших командиров и офицеров, всех видов и родов войск, кого сводила судьба на героическом «гороховском пятачке», намертво вросшем в землю крутого волжского берега. Из этих бесценных сотен нитей конкретных повествований автору удалось соткать эпическое полотно одного из самых трудных участков обороны Сталинграда. При этом образ комиссара В. Грекова при всём значении его мыслей, максимально затушёван, тогда как полковник С. Ф. Горохов 1901 – 1974), командир 124-й бригады скупыми словами его соратников по военным и, особенно, − человеческим качествам отца-командира, возведен в подобие комдива Василия Чапаева времён Гражданской войны. Вот лишь один из эпизодов в пользу такого вывода.
«Горохов и Греков спустились в траншею роты первого эшелона, полковник Горохов послал адъютанта к телефону вызвать огонь нашей артиллерии, а сам в бинокль наблюдал за противником. В конце ближнего изгиба траншеи непрерывно вёл огонь пулемётчик. Неподалёку стоял второй пулемёт, весь его расчёт выбыл из строя. Вдруг стрелявший пулемётчик оторвался от пулемёта на минуту, выругался на Горохова и Грекова, крикнул полковнику: «Что возишься со своим биноклем! Вон они – немцы, бери пулемёт, бей их! Горохов опустил бинокль, быстро прильнул к пулемёту и длинными очередями застрочил из него. Огонь двух пулемётов задержал продвижение немецкой пехоты, а начавшийся огонь нашей артиллерии отогнал её на исходные позиции. Пулемётчик устало опустился на дно траншеи (это был командир стрелкового отделения) … и оторопел. Рядом с ним, оказывается, сам полковник Горохов, которому теперь докладывали командир роты и адъютант. Сержант мигом вскочил и виновато пробормотал: «Товарищ полковник, виноват, не признал я вас второпях». Горохов одной рукой обнял сержанта и сказал «Молодец, родной мой. С такими орлами мы не допустим гадов к Волге! Слышишь, родной, не пустим!» Пулемётчик уже без всякого смущения и как-то даже весело ответил: «Не пустим! Через нас – не пройдут!».
Волей-неволей книга вскрывает в Сталинградской эпопее малоизвестные её военные и личностные перипетии, связанные с полковником Гороховым. Первая − возникла сразу по прибытию бригады в Сталинград. Поздно вечером 27 августа командующий фронтом А. И. Ерёменко назначил бригаде район развёртывания в южной части города, у ж/д станции «Садовая». Но уже утром 28-го, когда бригада ещё не вся разгрузилась, за Гороховым срочно присылается машина забрать его на Военный совет фронта. На КП командующего кроме членов Совета присутствуют секретарь ЦК ВКП(б) Г. М. Маленкова, заместитель Председателя Совнаркома СССР В. А. Малышев, Начальник ГШ РККА А. М. Василевский, начальник Бронетанкового управления Я. Н. Федоренко. И вот на таком военно-политическом уровне генерал-полковник А. И. Ерёменко объявляет С. Ф. Горохову новый приказ: «Завтра, 28.08.1942 г., с утра перейти в наступление от Тракторного завода на север вдоль Волги». Тут же дополняет: «вести в наступление не только свою 124-ю бригаду, но вместе с ней и ряд других, приданных Вам частей и подразделений». Так полдень 28 августа стал датой возникновения ОПЕРАТИВНОЙ ГРУППЫ ВОЙСК ПОД КОМАНДОВАНИЕМ С. Ф. ГОРОХОВА, которой суждено было стать одним из ключевых бастионов битвы за Сталинград. Постоянным ядром боевого состава группы на протяжении всего Сталинградского сражения были 124-я и 149-я отдельные стрелковые бригады.
Сроки и достаточность сил для выполнения первой же поставленной Горохову задачи вызывали вопросы. 124-я бригада только начала форсированным пешим маршем под палящим солнцем выдвигаться с южной окраины города на северную на расстояние в 33 (!) км. Часть сил бригады вообще ещё не переправилась через Волгу Наступать предстояло буквально с ходу – утром следующего дня. Без бригадной артиллерии и личным составом , который перед наступлением не имел отдыха в течение двух суток. Ерёменко полагал, что противник прорвался к Волге лишь малочисленными передовыми частями танков и автоматчиков. А тут ещё на Командующего влияли и танкостроители, они «головой отвечали» лично Сталиным за непрерывный выпуск боевых машин на СТЗ. На Военном совете Сергей Фёдорович, видавший виды фронтовик, отлично подготовленный командир, награждённый в первые дни войны орденом «Красного Знамени», доложил о том, что поставленную задачу трудно выполнить, «мы можем прорвать оборону и дойти до Ерзовки, но даже закрепить освобождённый берег будет некем». Ерёменко резко ответил: «Будем судить вас за невыполнение приказа». Представитель ставки Верховного Главнокомандования Василевский, слышавший диалог с Командующим, посоветовал: «Товарищ Горохов, не тратьте здесь время, поезжайте скорее на место к СТЗ, проведите рекогносцировку, примите решение и пришлите его побыстрее в штаб фронта». После паузы он добавил: Командующему ещё самому не всё ясно, что делается на севере от Тракторного завода». «Это мне придало уверенности. Горохов так и сделал.
На выезд к СТЗ, знакомству с местностью и обстановкой у него ушло 7 часов, но для комбатов, командиров рот светлого времени не оставалось ни часа. На всю организацию наступления оставалось менее суток – «считанные предзакатные часы». Боевой приказ штаба 124-й бригады был отдан 28 августа в 22 часа. Он предусматривал «решительное наступление» (без 1-го стрелкового батальона, миномётного батальона и артдивизиона) вдоль берега Волги. Проверили связь. 29-го, уже после наступления, к бригаде после 8-км марша, наконец, присоединилась бригадная артиллерия. Вспоминает начальник штаба 3-го стрелкового батальона И. Н. Чернышов: «В ночь получили приказ: «В 6.00 наступать». На карте всё понятно. И вот тут началось, где исходное положение, где противник? Ночь. При всём старании штаба, роты растеряли. Утро. Скоро наступать. На исходную не прибыли 1-я стрелковая рота, пульрота, миномётчики. Позор!!! Что делать, комбат – в одну сторону, комиссар − в другую, я – в третью, искать роты. С КП бригады запрашивают готовность. Отвечаем: «Готовы». А совесть, а долг, а честь командира!!! В 6.00 начали наступать неполным составом. И вот тут − чудо!!! Прибывают «пропавшие». С ходу получают задачу – и вперёд. Куда? На кого? Где противник? Людям ничего это неизвестно из задачи. Но каждый, от солдата до ротного, понимает, приказ получен, ориентир дан, остальное дорабатывается в ходе боя. Потеряли много товарищей, но задачу выполнили». Итак, с утра 29 августа части группы войск Горохова отбросили подразделения 16-й танковой дивизии врага от Спартановки и выбили их из РынкА. Но с трудом устояли перед скрытно подготовленной мощной контратакой бронированных артиллерийских транспортёров с посаженной на них немецкой пехотой. Наши потери в этом бою были значительны: убитых – 112, раненных – 523. И всё же усиленный 2-й стрелковый батальон снова выбил гитлеровцев из посёлка РынОк и закрепился в нём на долгих три месяца.
Эта первая и значимая победа Красной армии на сталинградской земле была одержана, как раз в тот отрезок времени, что историки «постеснялись» включить в рамки Сталинградской битвы. Но в стране она не осталась не замеченной. Популярный писатель, корреспондент «Красной Звезды», Константин Симонов, четыре дня находившийся в расположении 124-й бригады, включая передовую 2-го батальона старшего лейтенанта Вадима Ткаленко. Из Сталинграда писатель телеграфировал в газету очерк «Бой на окраине», а затем написал повесть «Дни и ночи» о батальоне и его командире, Вадиме Яколвлевиче Ткаленко. Буквально в конце 1943 года, «Мосфильм» снял одноимённый фильм, в котором прототипом главного героя повести, комбата, капитана Сабурова, послужил образ Вадима Ткаленко, а его юного начальника штаба, лейтенанта Масленникова – начальник штаба 2-го батальона бригады – Андрей Семашко, выпускник физмата МГУ, добровольно ушедший на фронт и погибший под Смоленском в 1943 году. Читая «Северный бастион», в Интернете посмотрел фильм «Дни и Ночи», и понял, что снят он прямо на тех ещё сохранившихся разрушенных зданиях РынкА, которые три месяца оборонял Ткаленко. И большинство сцен фильма снималось вокруг и внутри помещений тех домов, повреждённых, но приспособленных солдатскими руками для долгого быта и обороны.
Для 124-й бригады и всей группы войск Горохова «Дни и ночи» меняющихся времён года, продолжались столь же героически, как и в августе, но в гораздо более трагичных условиях: преступной сдачи немцам Тракторного завода 112-й стрелковой дивизией, прорыва врагом широкого коридора к Волге, и в результате − пять недель окружения группы Горохова на правом фланге Сталинградского фронта. При этом разгромив здесь ряд наших соединений и частей 62 армии, немцы поставили задачу, во что бы то ни стало «удалить ядовитую гороховскую занозу» и добавили для атак на 4-км полосу обороны группы Горохова глубиной от километра до 300 м, к 16-й танковой ещё и 94-ю пехотную дивизию.
Читателю «Северного бастиона», следует учитывать, что содержащиеся в книге глубокие выводы и оценки явлений главной битвы зимы 42-го года принадлежат не старшему батальонному комиссару В. А. Грекову этой битвы, а умудрённому исследователю, опытному генерал-полковнику, Члену Военного совета Белорусского Военного Округа и в добавок − заместителю Маршала В.И. Чуйкова (надо же быть такому совпадению) в совместном их руководстве Гражданской Обороной СССР. Замечания Грекова касаются многих исторически спорных, но устоявшихся, субъективно навязанных, взглядов на Сталинградское сражение. Так хорошо известна боевая разобщённость 62-й армии в изолированных очагах обороны города. Но не до такой же степени, чтобы «ни сам командарм, ни его штаб не были достаточно осведомлены о действиях группы Горохова, не имели с ней устойчивой связи и не в состоянии были управлять её действиями. Редкий случай – за все пять месяцев боёв в Сталинграде на участке обороны группы Горохова ни командарм Чуйков, ни начальник штаба 62--й армии Крылов ни разу не побывал. И как результат – полное неведение в послевоенный период маршалом И. В. Чуйковым о правом фланге своей армии в Сталинграде». В качестве примера выявления генералом В. А. Грековым недопонимания некоторых ключевых событий битвы можно привести его подробное исследование трагически завершившейся частной десантной операции 31 октября с форсированием Волги и высадкой в селе Латошинка (3 км севернее РынкА) 300-й стрелковой дивизии и 1-й бригады ВВФ. Боевое донесение о ней речников заканчивается выводом: «Несмотря на то, что операция в целом не удалась, бойцы, командиры и политработники бронекатеров показали образец выдержки, мужества и отваги». Из-за плохой организации и планирования операции десант понёс большие потери и частью был захвачен в плен, не имея возможности оборонять свои позиции. В исторической литературе утверждается, что десант должен был «улучшить положение группы Горохова» .В действительности «Латошинский десант являлся мероприятием маскировки подготовки Донским фронтом к контрнаступлению (за 17 дней до его начала). «Ставка мудро отвлекла внимание Вейхса (командующий группой «Б») и Паулюса от истинного направления готовящихся ударов наших группировок севернее и южнее Сталинграда». Причём задача десанта легендировалась (о чём знал весь его личный состав) «выручением истекающей кровью героической группы полковника Горохова», понятия не имевшей об этой операции. Дело в том, что операцию держали в глубоком секрете даже от своих, так как «получили от Ставки 19.10.1942 г. запрет командующему Сталинградским фронтом Ерёменко впредь пересылать (шифром) какие бы то ни были соображения по планам операций, передавать и рассылать приказы по предстоящим действиям. Все планы операций по требованию Ставки должны были направляться только написанными от руки и с ответственным исполнителем. Приказы на предстоящую операцию командующим армиями предписывалось давать только лично по карте». Данное требование распространили и на Латошинский десант; в результате скомканной разработки и планировании этой операции были допущены грубые ошибки и просчёты
Так причём здесь группа Горохова? Да потому, что, именно эта группа сковала 14 танковый корпус – самую ценную подвижную силу Паулюса. Окажись она выведенной в резерв немцев, план окружения 6-й армии вермахта сильно бы усложнился. Латошинский десант, сыграв на руку этой грандиозной стратегической задумке Ставки, не только улучшил, а наоборот осложнил положение группы Горохова. Встревоженные активностью русских немцы 2 ноября бросают в яростный штурм обороны Горохова три соединения – 94-й и 380-й пехотные и 16-ю танковую дивизию, которая 7 ноября, – за два дня до контрнаступления Красной Армии самоубийственно бросается на неприступный Рынок. Несмотря на огромное преимущество, немцы несут ощутимые потери. А группа Горохова, запертая врагом с трёх сторон и прижатая к Волге, остаётся на своих рубежах.
В канун 25-й годовщины Октября передовая статья газеты 62-й армии 5 ноября 1942 года вышла с названием – «Гороховцы», обозначив тем самым особую категорию воинов среди других именитых несгибаемых защитников Сталинграда. «Северный бастион» Алексея Шахова – творческое завершение многолетнего труда его деда, генерала Грекова. Сила книги, во-первых, в «свежести» взгляда на эту кульминацию войны и, во-вторых, − в коренном жанровом отличии от всей существующей библиотеки Сталинградского сражения. Здесь уникальное сплетение массы малоизвестных событий и фактов обернулось насыщенной панорамной картиной северного участка обороны 62-й армии, которую можно распространить на всё Сталинградском сражение.
СЕВЕРНЫЙ БАСТИОН. ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ В ОГНЕ СТАЛИНГРАДА.
(На основе Сталинградского архива генерала Грекова)