Ирка давным-давно была моей подругой, потом я уехала, а Ира осталось жить с мамой в небольшом домике в центре города. Район, где живёт Ира, только считается центром, а на самом деле представляет собой частный сектор, состоящий из горок и рвов, которые гордо именуются улицами. В дождь по улицам текут реки, где местные оставляют машины, до сих пор для меня тайна, потому что к дому ведут ступеньки с перилами, что бы не навернуться ненароком.
Вот в этот дивный район я и топала осенним вечером в гости. Ещё и туман, собака такая, висел, от Днепра его что ли принесло? Днепр был рядом, прямо за окном и туман был знатный – как молоко. Встретил меня муж Иры, одна б я туда не сунулась в жизни. Да и встреча в кафе назначена была, только подружка ногу подвернула и щеголяла гипсом теперь. Тут не только ногу, тут голову сломать можно. Я откровенно злилась, потому как следить за фигурой моего провожатого и смотреть себе под ноги в этом тумане было не легко.
Вдруг ухо уловило стоны и крики, автоматные очереди, лай собак, немецкую речь. Накатила паника и животный страх. Коля ухватил меня за руку и потащил быстренько по ступенькам вверх. Туман стоял вровень с берегами и шевелился словно живой, а все звуки доносились снизу, из тумана! Но внизу была только дорога и кино никто там смотреть не мог.
– Что за хрень? – спросила я у стоящего рядом мужчины.
– Туман, – ответил тот и пожал плечами, словно это все объясняло.
Потом уже, после хорошей порции кофе и коньяка подружка проговорилась, что эти звуки слышат многие, особенно в туманные ночи. И вообще, Кикиморка, у тебя что двойка по истории была? Про расстрел еврейского гетто в 41 ты ничего не слышала? Взрослых расстреливали, детям и подросткам ломали позвоночник и бросали умирать в яму, грудничков подбрасывали в воздух и стреляли, как по тарелкам. Где это было? Вот!
Домой я в тот вечер не поехала, осталась ночевать у подружки, не хватило смелости спуститься в тот туман, даже к машине такси. А зря. Всю ночь мне снился ров, засыпанный землёй. Стоны, немецкая речь, лай собак и шевелившаяся земля, от вида которой у меня шевелились волосы. Проснулась я от собственного крика и больше спать не ложилась, лежала тихонечко, умирая от страха и ждала утра.
Больше я в тот район в гости ни ногой. Даже днём, когда проезжаю по мосту над этой улицей, мне не по себе.