Все события и имена вымышлены, любые совпадения являются случайностью) Прошу прощения у всех Аглай и Алёшек.
Осенний свинопад.
Стоял дождливый зимний день. Солнце палило так, что асфальт, казалось, того и гляди начнет замерзать под ногами идущих на фиг слонов. Мрачный городской парк сверкал в лучах заходящей луны. Луны по имени Солнце.
Алешка проснулся от звука включившегося шуруповерта.
- Ах, ты негодница! – сказал Алешка, шутливо грозя единственным уцелевшим пальцем левой ноги ручной паучихе Аглае, - Опять берешь мои вещи без разрешения.
Но Аглае было уже не до него – она была поглощена своим любимым занятием. «Каким?» - спросишь меня ты, мой любопытный друг. Но я не отвечу тебе, пусть это останется ее маленькой тайной.
Наскоро позавтракав остатками вчерашней блевоты, Алешка отправился воровать огурцы на соседнем кладбище. Огурцы в тот год уродились что надо: как яблоки, только бананы. По дороге Алешка сшибал палкой головы проходящих мимо. «Мимо, мимо!» - задыхаясь, твердила она.
Проходя мимо городского парка, Алешка не мог не обратить внимания на громкое похрюкивание, доносящееся из пальмовых зарослей. Любопытство разобрало его так, что он уже никогда не смог собраться. Одним прыжком он попытался перемахнуть через ограду старого парка, однако, попытка не удалась. Но Алешке было не привыкать, и он, почесывая кровоточащий зад, уверенным шагом направился в чащу, чтобы найти, наконец, источник сладостных для его ушей звуков. Ветер срывал с его головы остатки волос, рвал на части и без того рваную одежду, да что уж там, его лицо просто размазало по черепной коробке, но он не мог повернуть назад. Правда, не мог, чисто физически – последствия родовой травмы. Тогда, в сырой полуподвальной палате роддома, он так и не смог произвести на свет котенка – врачи безжалостно выгнали его, когда нашли. С тех пор неведомый недуг поразил Алешу и, куда бы он ни отправлялся, возвращаться ему приходилось задом наперед.
С трудом передвигая ноги, Алешка все ближе и ближе подходил к осознанию ничтожности своей жизни. А в пальмовых зарослях тем временем продолжалась поросячья вакханалия, к которой так хотел присоединиться наш герой.
Однако, добравшись до заветных зарослей, Алешка не обнаружил там ни одной свиньи. Не было там даже маленького поросеночка, даже кусочка бекона или розового пяточка. Из пальмовых зарослей на Алешу испуганно глядела пара красивых девичьих глаз. Ну, как пара… глаз был всего один. Зато какой! Карий. Не в том смысле карий, что ты бы мог подумать, грязный извращенец. Просто карий, и этим все сказано.
Несмотря на явный испуг, девица не прекращала хрюкать, и это завораживало Алешку. Никогда раньше он не чувствовал такого отвращения, смешанного с диким, не побоюсь этого слова, поросячьим восторгом.
- Как зовут тебя, милое дитя? – спросил он.
- Хрю-хрю.
И, как это ни удивительно, Алеша понял: ее звали Бвдотья. Нет, это не опечатка. Именно Бвдотья. Алешка приветственно протянул ей руку. Он бы протянул все три, но с собой взял только одну. Эка жалость!
Но глупый Алешка не знал, что квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов. Честно говоря, он и школу-то не закончил достраивать. Именно поэтому, а не почему-то там еще, как могло бы показаться на первый взгляд. Несомненно, Бвдотья любила его. Она вообще любила мужчин, особенно под соевым соусом. Да-да, эта бедная невинная овечка, этот розовый одноглазый поросеночек, эта овца была конченой сукой. Она уже не в первый раз заманивала своим призывным похрюкиванием наивного юношу в кусты, но никто из них так и не вернулся назад.
Что же происходило в это время дома у Алешки, где Аглая, оставшись в одиночестве, вздыхала над фотографией обнаженного Чебурашки? А вот что: Аглая, оставшись в одиночестве, вздыхала над фотографией обнаженного Чебурашки. Он был ее мечтой, тайной страстью, всепожирающей и всепоглощающей. Да, она поглощала все: салаты, занавески, вантуз. Когда-то давно, в 1967 году, она застала его с каким-то крокодилом. С тех пор Аглая так и не выбила ковер.
Но кому это интересно, когда в старом городском парке Задрюпинска Бвдотья яростно щекотит Алексея. Он мерзко хихикает и просит ее не останавливаться, хотя в этом нет никакой необходимости – она останавливаться и не думает. Но вот, хихиканье постепенно переходит в хрюканье, Алешка хрюкает все громче и громче, все громче и громче, и, наконец, лопается.
Пальмы по-новогоднему украшены Алешкой, хотя до зимы еще далеко. Бвдотья счастлива – наконец свершилось! Она ждала этого момента очень долго, десятки молодых людей, привлеченных ее хрюканьем, умирали от ее щекотки, так и не лопнув. К чему все эти жертвы, чего добивалась эта сумасшедшая старуха? Ответ на этот вопрос, мой друг, ты получишь, приехав в Задрюпинск в ненастную погоду, когда с неба на землю падает не снег, не град, не крупные капли холодного дождя, а самые настоящие, еще теплые, пирожки с говном. Все, как ты любишь.