У денег есть известное свойство- то их нет, то их нет совсем.
Вот когда их нет совсем- это очень хреново.
Именно в таком положении я оказалась весной 1991 года. Сначала меня выгнали с работы в местном краеведческом музее, потом я устроилась экскурсоводом в туристическую фирму, но фирма развалилась, потом...
Дело было в городе Выборге Ленинградской области. Вот так - весна, всё кругом цветёт и пахнет, а моей семье и мне тупо нечего есть. Даже макарон дома не было.
Тогда я за городом набрала два ведра цветущих купавниц, навязала букетиков и вышла на Выборгский городской рынок.
Мне было страшно до невозможности. У меня сохло во рту и подгибались коленки. Как же, я, бывший научный сотрудник, человек с университетским образованием- и на рынке стою. Но деваться было некуда. Денег у меня не было совсем.
Первой моей покупательницей оказалась Лида Смирнова,корреспондент газеты "Выборгский коммунист". Работая в музее, я ей иногда подкидывала информашки. Лидия сделала вид, что совсем не удивлена, увидев меня за прилавком, восхитилась цветами и купила у меня букетик.
Один рубль.
Затем нарисовалась Людмила Евгеньевна Аврова , учитель русского языка и литературы. Моя бывшая коллега. С Людочкой мы когда-то вместе работали в районной очно- заочной школе.
Ещё один рубль.
Затем появилась Елена Маевна, наша заведующая отдела фондов Выборгского краеведческого музея.
Ещё один рубль.
А вот и сама Жёлудева, судья. Умная, опытная, довольно ехидная, кстати.
Ещё один рубль.
К концу дня у меня было двадцать семь рублей и целая куча наисвежайших городских новостей.
Я накупила там же на рынке продуктов и мне уже было совсем не страшно.
Только купавки отцветают быстро.
Но я выяснила, что можно заработать, торгуя кружевными салфетками и воротничками. На Выборгском рынке их охотно покупали женщины- финки. Приграничный город. Платили валютой. 30 финских марок по тогдашнему курсу чёрного рынка составляли как раз мою месячную музейную зарплату младшего научного сотрудника. Один воротничок шёл за кюмпик - десять марок. Салфетки по десять- пятнадцать марок. Конечно, брать валюту было тогда запрещено, но тем не менее...
Вязать крючком я умела. Эка невидаль. Главное-надо было раздобывать мерсеризованные хлопчатобумажные нитки -" ирис". Но это тоже было делом решаемым.
Я перешла на торговлю кружевами.
И вот тут на рынке нарисовались знакомые ребята-офицеры из вертолётного полка под Выборгом. Я им там когда-то лекции читала по истории края.
- Ой, да у нас на Украине бабуси такие салфетки вяжут. Мы в отпуск скоро домой поедем, можем привезти.
-А у вас там есть в продаже постное масло? - подсуетилась я,- Настоящее, нерафинированное? Привезите хоть литр, умоляю. Очень люблю. И мои домашние - тоже.
Договорились. Обменялись координатами.
Спустя некоторое время раздался телефонный звонок. Ну, у ребят какие-то свои заморочки, но посылку с кружевами они мне по адресу выслали.
Посылку я получила. Всё отлично, если не считать того, что в посылку кроме кружев парни положили ещё и бутыль с подсолнечным маслом, которая слегка протекала. И записка лежала, что, мол, масло мне в подарок, а салфетки- для бизнеса.
Масло было чудесное, ароматное. Настоящее украинское. Да с селёдкой, лучком и рассыпчатой отварной картошечкой...Жаль ,что в бутылке его осталось совсем немного.
Я притащила на рынок показать народу насквозь промасленные салфетки и услышала умопомрачительную историю о том, как по маленькому городку под Харьковом бегали два офицера-"афганца" , как они уговаривали знакомых старушек продать им связанные крючком кружевные салфетки и как объясняли свой интерес к кружевам.
Потом мне удалось собрать денег и запустить их в оборот.
На рынке я торговала ещё два года.
Тех ребят- вертолётчиков я больше не встречала. Но думаю, что у них всё нормально.
Наши люди.