Начну с того, что оказаться в бедственном положении во Франции гораздо сложнее, чем в России. Во Франции нет квартирных аферистов, которые обманным путём завладевают жильём, после чего их жертвы становятся бомжами и вынуждены ходить по миру с протянутой рукой. И пенсии во Франции позволяют пожилым людям жить довольно комфортно, поэтому среди французских нищих почти нет, например, несчастных старушек и стариков, глядя на которых разрывается сердце. Да, конечно, и в самом благополучном обществе в жизни бывают такие обстоятельства, когда человек вынужден просить милостыню, и в этом нет ничего зазорного, но в моей статье я расскажу о парижских попрошайках, которые занимаются этим просто потому, что им лень работать.
Чаще всего милостыню в Париже просят либо удалые алкоголики 30-35 лет, которые, как это ни грустно замечать, выглядят вполне довольными своей жизнью. У парижских попрошаек есть своеобразная традиция: входя в вагон метро, они очень громко, артистично и пафосно произносят речь, которая повествует об их тяжелой жизни. Вот прямо настоящее мини-представление, честное слово. Со стороны, по правде говоря, звучит это довольно комично. Особенно, когда понимаешь, насколько жители Франции защищены в социальном смысле. Парижские попрошайки частенько обижаются, когда им не подают. Помню, как одна очень наркоманского вида девушка лет 30-ти прокляла всех пассажиров вагона метро за то, что ей в тот раз никто не подал.
Вторая категория попрошаек – это ребята с кожей цвета черного шоколада. Для меня, как для обычного пассажира парижского метро, они представляют самую большую опасность. Очень часто именно африканцы-попрошайки выглядят жутко неопрятно, нет, не просто неопрятно, а так, будто они несут на себе бактерии самых жутких болезней Средневековья. А я, надо сказать, не самый брезгливый человек на свете. Когда такие попрошайки входят в вагон метро, люди в ужасе буквально отшатываются в стороны – мало ли, заразишься еще чем-нибудь.
Как-то раз в метро со мной произошла показательная история. Зашла я в вагон и села на свободное место. Краем глаза вижу, что женщина лет 50-ти на соседнем сидении – славянка. Нас, славян, видно издалека, как ни маскируйся. И тут заходит в вагон жутко страшный африканец-попрошайка и начинает агрессивно требовать у пассажиров милостыню. Все пассажиры глаза опустили, в кресла от страха вжались, потому что попрошайка выглядел не очень адекватно – мало ли, нож сейчас выхватит и порежет кого-нибудь. И вот этот попрошайка подходит к моей соседке-славянке и говорит “А что ты на меня так смотришь, ты что, думаешь, что ты лучше чем я, или что? Да ты моего мизинца не стоишь!”. И как зарядил такую агрессивную речь в её сторону на несколько минут! Она, конечно, молчит, ничего не отвечает. Наконец, попрошайка закончил свою речь и пошел дальше. А моя соседка вздохнула и сказала сама себе по-украински: “Оце працювати не хочуть, а тiльки ходити просити”. То есть, работать не хотят, а только ходить и просить. Мы потом разговорились и она оказалась заробитчанкой из Украины, которая работает в Париже 10 лет, но это уже совсем другая история.