Велика сила прессы в России? Вряд ли. Никогда ещё журналисты не были так приручены, как сейчас. А в Америке? Мой друг, моряк Виктор ФЁДОРОВ рассказал следующую историю.
- В один из рейсов мы вышли из Сиэтла и пошли в соседний, канадский Ванкувер. После Ванкувера вновь был американский порт – Портленд. Власти, поднявшись на борт, сообщили нам, что экипажу сход на землю запрещён, так как мы не менее, чем за месяц до прихода, должны сообщать об этом. Никакие доводы о том, что пару дней назад мы были в Сиэтле, не помогали. На всё следовал сухой ответ – не положено. Бюрократия в Штатах ещё покруче, чем у нас. Сход на берег разрешили только грузовому помощнику, то есть, мне. И от судна я имел право отходить не дальше 50 метров.
Капитан дал мне задание на всякий случай созвониться с иммиграционной службой и я направился в бытовку для грузчиков. Их было там человек двадцать. Я спросил, где телефон и мне указали на него. Долго, но безуспешно названивал по различным номерам. Вконец раздосадованный, бросил трубку на место. Тогда один из грузчиков спросил, нужна ли мне помощь? Я сказал, что нужна. Он снял трубку и спросил, кого я хочу найти? Я сказал, что руководство иммиграционной службы. Он стал искать в справочнике, а потом обратился к остальным – не знает ли кто внутренний портовый номер полиции или иммиграционных властей. И тут я как-то машинально выпалил: «007, скорее всего!» Надо сказать, американцы очень чутки к чувству юмора. Они могут говорить смешные вещи с совершенно серьёзным выражением лица и если отреагируешь, как надо – ты свой, а если нет, то ты сразу становишься неинтересен и просто исчезаешь из поля их зрения.
Грузчики оживились. Один из них сказал, что в иммиграционную или другие службы звонить совершенно бесполезно. У него есть другой вариант, более действенный. Тут же он набрал номер и стал с кем-то оживлённо беседовать. Меня же усадили и, налив кофе, стали расспрашивать обо всём на свете. Вскоре этот человек положил трубку и сказал, что через пятнадцать минут я увижу, что значит настоящая Америка!
Я вернулся на судно и доложил об эпизоде капитану. Тот пожал плечами и ничего не ответил. Через какое-то время меня вызвал к себе капитан. Зайдя в его каюту, я увидел, что там полно журналистов и, как минимум, три камеры. Капитан отвечал на их вопросы. Потом отвечал я. Всё это продолжалось минут 15-20, после чего вся эта шумная компания исчезла.
Через два часа началось! К нам приехали какие-то чиновники из мэрии, депутаты чего-то и представители каких-то организаций и фондов. Машины подкатывали к борту одна за другой. Всех интересовали не мы и не какие-то там подробности, а только то, как они выглядят на фоне нашего злополучного судна. В полдень приехал вице-мэр Портленда и, выразив своё сожаление перед множеством камер и диктофонов, решительно пообещал разобраться.
К концу дня к борту подъехала машина и приехавший, открыв багажник, молча положил на трап несколько больших пачек газет. Первые страницы были украшены всевозможными снимками каких-то людей на фоне нашего судна и броскими заголовками типа: «Почему после долгого рейса моряки не могут ступить на землю в свободной стране?» или « И как после этого мы можем говорить миру о том, что Соединенные Штаты – свободная страна?»
Примерно в 23 часа на борт поднялись иммиграционные офицеры и привезли пропуска для экипажа. Извинившись за причиненные неудобства, они уехали.