Первое упоминание о деревне Савичи (Слонимский р-н, Беларусь) в “Актах Слонимского земского суда” содержится в “Заявлении Доброборского войта о расследовании на копе дела о поджоге лесопильни” в 1560 году. Из записи следует, что Савичи в это время были собственностью короля. Здесь жили Доброборский войт Курила Савич и “полазник” (бортник) Гринец Пилипович, из чего можно заключить, что деревня входила в состав королевского имения Добрый Бор и здесь было развито пчеловодство.
ПАСТУХИ ПЧЕЛ
На территории Беларуси, начиная с X века, бортничество (колодное пчеловодство) получило повсеместное распространение. Наши предки использовали мед как сладкую приправу и сырье для приготовления хмельного напитка, а воск в основном экспортировали в Западную Европу. Испокон веков дикие пчелы гнездовались преимущественно в дуплах деревьев, чаще всего сосен. По одной из самых распространенных версий, именно такие пчелиные поселения называли бортями, т.е. такими, которые находятся в бору — сосновом лесу; а людей, которые занимались этим промыслом, соответственно стали называть бортниками. Со временем, наши предки обнаружили, что при отборе меда выгоднее не разорять дупла, а хранить и охранять пчел в них. Еще позже стали сами выдалбливать борти в деревьях. В практику вошло и присвоение бортей, которые вместе с профессией передавались наследникам. “Пасти пчел” (т.е. ухаживать за ними) учились с детства у родителей. Однако занятие это было слишком рискованным — в давние времена бортники нередко срывались с деревьев и разбивались насмерть. Поэтому тех, кто занимался этим промыслом, считали людьми отважными и смелыми, к ним относились с особым уважением.
В Савичах до сих пор ульи есть во многих дворах, а здешний мед считается целебным.
ПОДЖОГ ЛЕСОПИЛЬНИ
В ночь с субботы на воскресенье (12 октября 1560 г.) неожиданно сгорел “млын тартичный” (лесопилка) судьи Яна Викторина, который находился неподалеку от Савич (теперь Слонимский р-н, Беларусь). По законам того времени, в случае чрезвычайного происшествия все местные села должны были выбрать делегатов, которых, в описываемом случае, “позвали на копу в ыменьи Говейновичах” (теперь д. Подгорная Барановичского р-на), чтобы провести следствие “о спаленье млына тартичного пана Яна Викторина. Вси мужеве з села Совицкого послали на копу полазника и другого человека Павла Мишковича”. В это время урядником Шиловичским был боярин Волянт Брезовский. Именно он, осматривая место происшествия, установил, что на лесопилке “в тот час згорело осмъ копъ тартицъ” и нашел неподалеку подозрительные остатки “свечек серченых с порохом ручничным”.
Началось следствие: прочесывание Викториновой пущи, которая раскинулась от Шиловичей до Говеновичей, допросы местных жителей, проверка возможных подозреваемых и т.д. Известно, что полазник Гринец сказал, что в ту ночь “у дому своем, у Савичах, немало людей на пиве мел, людей Озерницких трех чоловеков, а з Мышы одного и з Слонима: Станислава Белоуса пушкара, Мишка Рыболова и Семена Оксамитовича. Тые гости все ночевали в дому его, только один Белоус перед вечером з дому поехал до войта на ночь.” Войт Курила Савич, в свою очередь, сказал, что Белоус и он сначала пили у Гринца, а потом поехали пить к нему, где и заночевали.
ПОДЖИГАТЕЛЬ
Шесть долгих недель Волянт Брезовский и его “сыщики” искали поджигателя. Казалось, все – преступник исчез и “дело” превратится в очередной “глухарь”. И вот, неожиданно, 27 ноября 1560 г. Шиловичский урядник, вновь обходя квадрат за квадратом пущу своего хозяина, случайно наткнулся в лесу на Станислава Белоуса, который незаконно добыл серну (дикую козу).
Арестовав браконьера, Волянт стал проводить обыск и нашел у Белоуса точно такие же “свечки серченые”, которые были найдены возле сгоревшей лесопилки. “Брезовский пыталъ Станислава о спаленьи млына тартичного перед возным Станиславом Михайловичемъ, яки слышалъ от Белоуса, ижъ онъ самъ добровольне вызналъ, ижъ млынъ пана Викториновъ тартичный спалилъ с суботы на неделю свечками серчеными и порохомъ ручничнымъ.” К тому же выяснилось, что Белоус не только сжег лесопилку, но и похвалялся сжечь усадебный дом Яна Викторина. “Ижъ колимъ ехалъ отъ пана Льва Образцова з Гощева подвипивши, мовиломъ так: “Доме, доме! Коли ты будешь горети, я тебе не буду гасити!” Зачем? Какой мотив?.. Оказывается – самая обыкновенная, всепоглощающая месть. Гордый шляхтич Белоус затаил лютую злобу и не мог простить Яну Викторину своего избиения “колимъ вижомъ (свидетелем) былъ у княгини Одинцевич”.
(Продолжение следует).
Игорь Прокофьев.
Подписывайтесь на мой канал «Про Слоним».