Часть детства прошла в небольшом посёлке. Летом во дворе - целыми днями играли в догонялки, катались на качелях, в песочнице сооружали замки; с девчонками играли в резиночку - прыгали через обычную резинку, подвешенную на разных уровнях - на щиколотке, в районе колен и на шее. Девочки скакали, наступая, перепрыгивая через резинку, пытаясь выполнить “пешеходы”, “двоечки”, “троечки” на разных уровнях, при этом важно было вести счет, дабы не сбиться. Раз в неделю у второго подъезда собирались коллекционеры: марок, фантиков от конфет, оберток от шоколада, календариков, различных наклеек от жевачек; под большой липой по обе стороны большого добротного стола стояли широкие, удобные лавочки, на которых размещались все желающие. По окончании мены выносились чашки, появлялся кипяток, конфеты, печенье, разные домашние вкусности - шло чаепитие.
По выходным ребята постарше развешивали простыни на турниках, получался импровизированный шалаш - мы играли в дочки-матери. Срывали яблоки с огромной яблони во дворе - вот и обед, угощались компотом, вынесенным кем-то из взрослых - чаёвничаем. Иногда, бывало, у соседний гаражей кто-то разводил костер дабы сжечь старые газеты или журналы, мы тут как тут. Старшие в компании приносили ветки, подкладывали в костер, и вот уже картоху тащит сосед с гаража, значит, ужинаем на улице. Было очень уютно в такие летние вечера - собиралось много народу, дети, взрослые, все несли что-то на этот импровизированный пикник, в гараже неподалеку включали радио, это были настоящие дворовые посиделки.
Случилось так, что одни из летних каникул я проводила у тети в соседней области. Чернозем, леса, красота.
Моя сестра - родная дочь тёти - уехала учиться в город, собиралась замуж. Поэтому всё внимание тёти и дяди было приковано ко мне: самый вкусный кусочек - мне, сласти, конфеты - только для меня. Вместе с тем рос и мой вес, появились щечки. Приехавшая забирать меня мама не узнавала меня, а я - её, так мы изменились за три летних месяца. Мама похудела, сделала “химию”, купила новое платье, и вот- шестилетний ребенок уже прячется за любимую тетю: “А кто это пришел? Мама? Моя мама?..”
После продолжительных объятий, собрались на променад все вместе - мама, тетя и я. Мы долго гуляли по небольшому городку. Лениво, неторопясь, шли по улицам и улочкам, сворачивая в подворотни. Мама вспоминала места, где провела свое детство.
- Здесь мы с Петькой и Ленкой сидели в засаде, когда веревку вешали.
- Какую веревку, мам, и зачем?
Городок небольшой, все друг друга знали. Подрастающим подросткам вечерами иногда хотелось повеселиться, вот и развлекались, как могли. Делали так: брали нитку, и развешивали ее поперек дороги, закрепляя между двух, стоящих друг напротив друга, столбиков забора. Заметить ее было почти нереально, если только вы не на машине: тонкая нить казалась канатом в свете фар, и проезжающие водители фур, спешащих на свеклопункт, выйдя из машины, и заслышав смех, грозились найти хулиганов и поотрывать им конечности, пусть те только попадутся под руку!
- Особым шиком было остановить пару-тройку автомобилей, значит, шалость удалась! Пока водила ходил, концы нитки искал, Петька-смельчак успевал сбить с кузова пару-тройку голов свёклы, и дать стрекача, прыгнув в кусты, утекал во все лопатки, а мы вдвоем с Ленкой в это время уходили задними дворами, дабы избежать наказания, обещанного водилой…
Отсмеявшись, молча идем дальше. Вышли на длинную, пустынную, казалось, безжизненную улицу. Частные дома по обе стороны, но никаких признаков жизни, только щебет птиц.
- Это - улица Мая. Здесь жила я с братом и сестрой, - сказала мама, указав на дом в тени яблонь. - А яблони сажал папа, у нас у каждого была своя яблоня: видишь, пять штук - по количеству членов семьи.
Дом был запрошен, в нем много лет уже никто не жил, тётя с дядей приходили, посматривали за ним и участком, но этого было мало, дому требовался капитальный ремонт, а денег не хватало, да и начались девяностые, время смутное и безденежное.
- Вон в том доме папа Глаша жила с мамой Дашей, дочка у них была Валечка. - Мама махнула рукой в сторону маленького домишки, который, казалось, так и развалится. - А папа Глаша - это потому, что была женщиной с повадками мужика, даже одевалась как мужик, и работала наравне с мужиками на свеклопункте, не уступая им ни в чём.
Мама улыбнулась, вспомнив что-то.
- А вот еще как развлекались. Брали булавку с гаечкой, подвешивали к окну, да так, чтоб не видно было, ниточку протягивали и снова в засаде в кустах. Булавку вешали тому, кто гулять не вышел: не выпустили, или сам не пошел, повздорил, например, со всеми, значит, будем его “тюкать”. Вешали к окну спальни, втыкая булавку в деревянную раму. Как будто в окно кто стучит. Стук был очень звонкий и раздражающий, ведь по стеклу гаечка била, окна деревянные, где-то стекло дребезжало. Брр! Так как забава проходила уже ближе к полуночи, то найти булавку было сложно. И вот, в один из вечеров, Валечка не вышла: уроки не выучила, или что там - не помню. Значит, жертва определена! Подобрались мы к ее дому осторожно, тихо, Петька обошел дом, заглянул в окна, кто где, определил окно, Ленка подвесила булавку - она выше меня на голову была, ниточка у меня в руках, и - в кусты смородины! Представь, лежит, значит, папа Глаша на древнем диванчике после трудового дня, отдыхает, а ей в окно, а кажется, как по темечку - тюк! тюк! тюк! Ох, и бесилась она! А нам того и надо! Слышим: топот, Ленка в это время быстро снимает булавку, папа Глаша выбегает на крыльцо, мат-перемат, ругалась как сапожник, руками по окну шарит, и орет дурниной: “Валька, угомони своих друзей-обормышей!”
Мама с тётей хохочут несколько минут, утирая слезы от смеха.
-Прохора-то помнишь? Как на дискотеке-то он клеился, а Ленка его яблоками закидала?
- В то время дискотеки летом проходили в парке, на пятачке, огороженном заборчиком. Вход до одиннадцати вечера был платным, после одиннадцати - бесплатным. Собрались мы туда значит, как обычно, Петька, Ленка и я. Ленка нарвала незрелых яблок, “для охоты”, мол. Петька отвалился от нас по дороге, вроде дела какие и домой надо. Мы с Ленкой пришли на танцплощадку и подошли поближе к толпе мальчишек и девчонок. К нам вальяжно подплыл Прохор - местная знаменитость, красавчик и жуткий бабник. Нравилась я ему, но был он каким-то неприятным, не нравился он мне, так что нужно было срочно от него избавиться. Ленке делаю знаки, мол, что делать? Вдруг, откуда ни возьмись, что-то шлепнулось Прошке прямо на голову! От неожиданности он даже вскрикнул. Камешек или что-то мелкое, свалилось и укатилось под ноги танцующим. Проша огляделся и рванул на другой конец танцплощадки. Ленка, довольно потирая руки, кивнула:
- Видела, как аккуратно прилетело?
- Ты прямо виртуоз!
В тот вечер не везло Прошке. Только он подходил и начинал разговор кем-то из девушек, как ему на голову валилось что-то. Махая руками и глядя то в небо, то по сторонам, он никак не мог взять толк, что происходит.
- Эх, яблоки кончились, придется закончить артобстрел, - хохоча, Ленка, отрапортовала. - Зато удод этот получил по полной, нечего нос задирать, тоже мне Казанова!
Небольшая улица закончилась, упершись в железную дорогу. Мама, я и тётя стояли молча некоторое время.
- И давно уж нет многих, о ком рассказала, - прервала молчание тётя. - Папа Глаша и мама Даша - умерли давно, одна за другой, как-то неожиданно, раз, - и нет. Петька, будучи пьяным, утонул в пруду.. Ленка Кокеткина разбилась насмерть на мотоцикле со своим парнем. Проша работает товароведом в местном продуктовом. Вот про Вальку ничего не знаю: уехала в город, и говорят, жила хорошо, но что сейчас с ней, неизвестно.
Надеюсь, Валя живет и здравствует, и рассказывает своим детям воспоминания о детстве.