Точнее, не одного памятника, а сразу трех, идентичных друг другу. И это не считая нескольких бюстов, которые суть копии верхних сегментов этих памятников. Речь идет об изваянии Игоря Курчатова работы каслинского мастера Александра Гилева — пожалуй, лучшем скульптурном изображении отца советской атомной бомбы.
Историческому музею Южного Урала повезло — в его экспозиции находится рабочий вариант этого памятника уменьшенного размера. В 1977 году его продал музею за 1200 рублей сам автор. Знаменитый физик изображен стоящим с широко расставленными ногами рядом с кряжистым пнем, руки за спиной, сосредоточенный взгляд устремлен куда-то вдаль. Полы расстегнутого пальто и борода развеваются на ветру, дующем, очевидно, с озера Иртяш, на берегах которого рождалась отечественная ядерная промышленность. Рассказывают, что когда министр среднего машиностроения Ефим Славский впервые увидел памятник, он произнес: «Именно такой он и был: могучий в науке, серьезный, деловой. Мне кажется, он тут весь, наш Курчатов».
А рождался этот памятник так. К началу 70-х годов Александр Гилев уже был главным скульптором Каслинского машиностроительного завода, членом Союза художников СССР, обладателем медалей ВДНХ и преподавал в ремесленном училище. Однажды к нему обратились сотрудники производственного объединения «Маяк» с просьбой изготовить чугунный бюст Курчатова в подарок Ефиму Славскому. Вручение презента по ряду причин не состоялось, зато бюст привлек внимание коллег из Снежинского ВНИИП (нынешний РФЯЦ-ВНИИТФ), которые сразу загорелись идеей установить на своем предприятии полноразмерный памятник Игорю Васильевичу.
Гилев принял предложение снежинцев с энтузиазмом. Не будучи знакомым с Курчатовым лично, он детально изучил его биографию, личные качества и привычки, изучил множество фотографий и сделал десятки рисунков и набросков, прежде чем нащупал итоговое композиционное решение.
Сама 11-метровая скульптура создавалась прямо в секретном НИИ, практически подпольно, поскольку в стране действовал запрет на установку монументов. Александра Гилева приняли лаборантом по совместительству и отдали в распоряжение пустующее здание высотой в два этажа и с мостовым краном внутри. Там художник сделал полноразмерную модель памятника и гипсовые формы для отливок. Последние тоже изготовили самостоятельно, причем материал был выбран нестандартный — легированный марганцем алюминий. Тут надо отметить, что в то время во всем Союзе изготовлением памятников занимались только два специализированных предприятия в Мытищах и Ленинграде. Снежинский ядерный институт стал третьим.
Конечно, «наверху» прекрасно знали о происходящем, но закрывали глаза. Помогло то, что к тому времени с личности Курчатова был снят гриф секретности, и в печати появились первые публикации о нем. Кроме того, снежинцы собирались ставить памятник на территории предприятия, а не в городе.
Открытие памятника состоялось в 1975 году. Увидев его, коллеги-атомщики из Озерска немедленно захотели себе точно такой же. И все повторилось вновь. В 1978 году, на 30-летие ПО «Маяк», второй гилевский Курчатов был установлен в Озерске. Причем верхний сегмент (голову и плечи) отлили дополнительно в двух экземплярах и позднее установили в качестве бюстов у здания первого реактора в Озерске (той самой «Аннушки») и на родине Курчатова в городе Симе.
Еще одну копию снежинского памятника отлили для города Курчатова в Казахстане, и сейчас она стоит у Центрального штаба Семипалатинского ядерного полигона.