Фантазии и правда о Великом крае Глава 37 (продолжение 2).
Что в мире происходит 3.
Русско-японская война нанесла трагический удар по самодержавию, не в плане материальных потерь, которые оказались не такими уж большими; обрушился авторитет власти. Война России по большому счету была не нужна, японцы покушались не на целостность Империи, а на материальные интересы, в том числе, Великих князей. Страна была объективно не готова к войне, но простой обыватель в Сибири видел другое: царь-батюшка не способен защитить свой народ от внешних завоевателей и внутренних воров.
Власти простить могут многое, но не слабость. Не могли справиться не только с внешним врагом, но и с коррупцией, которая разъедала армию и промышленность. Царь оказался плохим хозяином на своей земле – это приговор с точки зрения крестьянина.
В казацких дружинах, из которых образовалось корневое население Сибири, царило не только равенство, но и интернационализм. Сибирякам чужд шовинизм. С другой стороны, крайне реакционные направления православия порождали юдофобство (антисемитизм). В Сибири находили отклик призывы черносотенцев, случались погромы. Надо было найти виноватого.
Примитивное понимание православия порождало у казаков и их потомков сибиряков наследственный антисемитизм, не осознаваемый разумом. Чувство неприятия чужаков было архетипическим (исторически обусловленным).
Во многом юдофобство большинства крестьян было следствием страха перед любой иностранщиной, который порождал ненависть к инородцам. Это было следствием церковного и национального раскола во времена Никона, во многом бесчеловечных, диких по форме преобразований Петра Великого.
Руководство партии большевиков времен Октябрьского переворота практически целиком состояло из евреев. Кроме того, Ленин был слишком близко связан с немцами. Ходили слухи о том, что большевиков финансируют и опекают германские империалисты. Позорный Брестский мир, сделал эти подозрения доказанными.
Факт предательства национальных интересов создал благодатную почву для того, чтобы Сибирь отвернулась от Советов, и повернулась в сторону Колчака (Белого движения).
Поступь Революции 3.
В условиях натурального хозяйства Фоке было намного труднее, чем безвыездно жившим землякам. Надо было заново обзаводиться не только пашней, огородом, надворным хозяйством, но и разными снастями, инструментом, чтоб мастерить необходимые орудия труда, косить и жать, обрабатывать пеньку и лен, чтоб свить веревку, связать сеть, сделать ту или другую мелочь.
Нужно было платить и за аренду дома.
Трудности жизни требовали дополнительной работы. После уборки хлеба семья Фоки стала плести и затем продавать коробы.
И на втором году возвращения в Алтат жизнь шла еще в большой нужде. Ели только хлеб да картошку.
К концу лета и хлеба стало не хватать. Надо было начинать жатву, а семья Фоки шла к дяде Михаилу, чтоб заработать у него муку. За три дня работы с серпами он отвесил трем работникам – Фоке, его жене и Диме, из своего большого сусека лишь неполный мешок. Только после этого семья Фоки стала жать у себя.
Так проявилась скупая оценка труда богатым мужиком даже к родному брату. Батрачить было мучительно. Бывало и в воскресенье – работа и работа, без конца. Хозяин посылает в поле накосить и привезти траву, а хозяйка подает туес объемом с полведра и добавляет: «Уж ты заодно набери там и смородины».
Богатые мужики сами готовили себе погибель. Не доводи ближнего до края, за которым забываются все связи, в том числе кровные.