СВАТЫ ПРИЕХАЛИ

Люся Лоховкина была в смятении. Она не ожидала сочувствия от бабы Розы, думала, что та умеет только вредить и изводить. А баба Роза жалела свою вечную соперницу. Бедная Люся мучается, ночей не спит, всё женихов ищет, а ведь не молоденькая. Все деньги по заграницам истратила. На модных курортах мужиков ищет. Баба Роза взяла и нашла Люсе жениха. С виду неказистый, но с лица воду не пить. До пятидесяти с мамой жил, потом она умерла, а квартиру оставила. С собой не забрала. Мужичонка где-то работает. Внешне чистенький. Сойдёт для Люси Лоховкиной. И баба Роза решительно взялась за дело. Улучив момент, зажала Люсю в угол и обрисовала радужные картинки. Вот они сидят за чаем с Мелентием (такое имя было у жениха), вот идут гулять, а тут и колясочка с ребёночком нарисовалась. Люся ушам не верила. Неужели, баба Роза пошла на попятную, забыв многолетнюю вражду и распри? В общем, решила Люся послушать бабу Розу. Пожилой человек плохого не посоветует. Сердце у Люси прыгало и скакало, как ворона на солнцепёке, а баба Роза с неподдельным интересом расписывала достоинства жениха, и интересный он, и домовитый, и не бабник. Последнее обстоятельство придало вес словам бабы Розы. Раз не бабник, значит, все складывается в один узор. Женщину сам найти не может, посторонних лиц просит. Баба Роза предусмотрительно Люсе фотокарточку не показала, а та и не настаивала. Дело шло своим ходом. Уже через два дня Люся приехала на «Пионерскую», чтобы познакомиться с женихом. В квартире свахи вкусно пахло пирогами. На столе стоял чашки с яркими цветами. Всё было праздничным и будоражащим.

- А где жених-то? – спросила Люся, выглядывая в окно.

- Не спеши, придёт! Куда он от нас денется? – баба Роза копошилась у плиты. Тут прозвенел дверной звонок и на кухне возник жених. Люсины глаза сначала широко распахнулись от ужаса, а затем захлопнулись наглухо. В дверях стоял низенький, пятидесятилетний мужчина с черными усами вразлёт, совсем как у вождя народов на похоронных открытках. Светлые брюки пестрели подозрительными пятнами. Жилетка слегка топорщилась, но цветом и пятнами непонятного происхождения она вполне соответствовала брюкам. Люся отхлебнула чаю и поперхнулась. Такого ужаса она давно не видела. Жених уселся за стол и набросился на пироги. Ел жадно, словно вокруг никого не было, куски и крошки летели по сторонам. На Люсю жених и не взглянул. Баба Роза поджала губы, и всё подкладывала на блюдо новые порции пирожков. Чаепитие длилось недолго. Изредка звучали скупые слова, да тихонько подвывал телевизор. Наконец, все попрощались и разошлись. Ночью Люся долго плакала, уговаривая себя смириться с участью невесты. Слёзы мешали уговорам, но под утро Люся сдалась. Она поняла, что надо принять судьбу в том виде, в каком она явилась на кухню. В жилетке и с усами.

Утром она старательно выискивала взглядом бабу Розу, чтобы объявить о своём решении, но та уклончиво прятала глаза и всё где-то пряталась. К вечеру не выдержала и, вздохнув, огорошила Люсю неожиданным приговором.

- А не понравилась ты жениху, драгоценная Люся!

- Да как же это? – воскликнула та, отказываясь верить.

- А вот так! Жених-то с гонором оказался! Сказал, что старовата ты для него.

Уже и слухи пошли по учреждению, что жених забраковал невесту, шепотки, но Люся отнеслась к ним индифферентно. Она переживала по другому поводу. Как же так? Она такая красивая, молодая, вся от дольчеэндгабана и вдруг не понравилась какому-то сморчку в рыжей жилетке с пятнами? Люся долго плакала, пока не поняла - нет справедливости на этом свете. Совсем нет.