– …Только рояль там плохонький. Совсем. Давно пора его выкинуть, да денег на новый нет, – вахтёрша замялась, – Сами понимаете.
Пианист поднялся на сцену. Ну-с, сейчас посмотрим… Напрочь разбитый. Руки скользят. Чёрт побери, в чём дело? Клавиши. Просто вдавлены, отполированы множеством пальцев.
«Что? Студенты отрабатывают технику на концертном рояле? Сколько ему уже лет? Почему нет ремонта? Конечно, завтра его подтянут, но всё не то.»
Пианист коснулся клавиатуры. Рояль насупился. Настоящего Звука вытащить не дал, жадно зажал Звук внутри. Пианист погрузился в него сильнее, утопил в нём пальцы. Тот зло громыхнул в ответ. «Ну и как, справишься со мной? Попробуй озвучить зал, чтобы у всех не отвалились уши от грохота!» – гаркнул инструмент.
В первой октаве заедает фа диез. Вот второй – до фальшивит и подозрительно напоминает кошачье повизгивание. И даже светлый этюд Шопена звучит, как разваливающийся похоронный марш.
Это рояль нарочно. Боится. Не даёт погрузиться. Защищается.
«Знаешь, мне тоже больно, – вдруг зачем-то признался пианист, на одной из трелей, – Я же не отыгрываюсь, уродуя Шопена!»
Рояль услышал. Тоже хотел что-то сказать, но…
– Репетиция окончена. Ждём вас завтра в полтретьего. – скучным голосом прервала их вахтёрша.
– Но я даже не успел! Я же только начал…
– Быстрее нужно было. Мы и так дали Вам лишние четыре минуты. За счёт времени других участников, – сварливо пробубнила она.
Пианист уступил место вошедшей девушке с золотыми веснушками. Она не стала церемониться с инструментом. По ушам ударил грохот Листа. Исполнительница упивалась тем, что может так быстро и громко. И ещё быстрее, и громче. И ещё. Она колошматила по роялю, как будто хотела выбить клавиши с корнем.
«Клавиатуру не сломай, девочка,» – горько усмехнулся Пианист и вышел из зала.
***
На концерте рояль узнал руки Пианиста. И рассказал о том, что когда-то всё было иначе. Когда-то на нём играли лишь на концертах. Играть на нём было честью для ученика. «Какой бархатный звук. Это не рояль, это продолжение рук! Он как будто бы слышит, что я от него хочу! Где вы добыли такое чудо?» – восхищались лучшие пианисты. Однажды он даже стоял рядом со Стейнвеем. Правда на нём Стейнвеею аккомпанировали, но всё равно. Какая честь, какая честь!
Он плакал о настоящем. Он радовался солнечным звуком, вспоминая прошлое.
Пианист тоже многое рассказал роялю. О жене, которую никогда не увидит. О доченьке, похожей на светлого зайчонка. О человеческой любви.
Их души сливались в звучании Шопена, трепетали в его пассажах.
Зрители не знали ни того, о чём пел рояль, ни того, о чём рассказывал пианист. Но почему-то у многих в те минуты защемило внутри.
Аплодировали стоя. Дальше концерт не заладился. Играли отлично, с превосходной техникой, но так, что могли бы и не играть.
Пианист ушёл сразу после выступления. Не дожидался награждения, это было уже не важно.
Рояль остался. И с тех пор каждый день, умирая под ударами исполнителей, вспоминал своего Пианиста.
Автор: Власова Александра