Есть такой жанр под названием Блэксплотейшн. Пусть название вас не обманывает: чёрных он эксплуатирует примерно так же, как фильмы про кун-фу эксплуатируют азиатов.
Дело в том, что вольным нигерам 70ых в хуй не всрались «Бены Гуры», «Лоуренсы Аравийские» и другие радости белой культуры, увозящие оскары тележками. А если ты не ходишь в кино, то, значит, ты не отдаёшь деньги киноиндустрии и заставляешь грустить сионистское оккупационное правительство, контролирующее через неё массы. Тогда белые продюсеры начали нанимать чёрных режиссёров, снимать фильмы для чёрных, показывающих чёрную жизнь так, как её мечтали бы видеть чёрные. Конечно, художественная ценность этих фильмов была достаточно сомнительная, но братишкам на районе зашло покруче крэка. Белым, которые видели чёрных, обычно, лишь на том конце улице, фильмы тоже вставляли. Не все любят, когда саундтрек к фильму исполняется только симфоническим оркестром, а вот старому доброму ультранасилию, сочным чёрным бабам и грязной гарлемской фанкоте – всех рас сердца покорны.
Появился абсолютно новый киногерой: крутой чёрный мужик с Афро и огромным чёрным членом наперевес, всем своим видом говорящий «Я во всём круче белого». Все твои любимые кинонигеры, кроме белых нигеров, типа Уилла Смита и Криса Рока, выросли именно из этого чёрного мужика. Нашлись, конечно, и те, кто кричал, что эти фильмы оскорбительные, но людям, во все времена, всегда нужно на что-то кричать и оскорбляться.
То было беззаботное время, когда белый гетеросексуальный мужчина счастливо владел миром, покуривая сигары успеха на солнышке. Тогда он и предположить не мог, что социальный бульон начнет кипеть так сильно, что выльется на огонь, завоняв всю кухню мира, а сам он будет отправлен на самое дно нового мирового порядка, с чувством вечной вины за кого-то, кто был на него похож, но жил давно. И даже такие неоспоримо белые и гетеросксуальные ценности, как фильмы про Джеймса Бонда и Капитан Америка, не смогут защититься от неумолимого движения прогресса.
С течением времени рос и менялся и блэксплотейшн.
Из треша, категории Б, он разросся в целое жанровое разнообразие. Слово «блэксплотейшн» исчезло, но суть осталась: Это по-прежнему были фильмы про чёрных, сделанные чёрными. Любопытно то, что в процессе культурной эволюции у блэксплотейшн выработался иммунитет к тому, чтобы считаться плохими. Те люди, что кричали о том, что ты мудак, раз такие фильмы любишь, стали кричать, что ты мудак, если их не любишь. И если, вдруг, ты в приличном обществе скажешь, что тот или иной фильм не так уж и хорош, ты прослывешь немного засранцем. Ведь фразу «Фильм не понравился мне, потому что чёрный» мозг человека всегда слышит лишь с одной интонацией, бескомпромиссно закрывая глаза на факт, что фильм и не должен нравиться, только потому, что он чёрный.
Апогей безумия все наблюдали с «Чёрной Пантерой» , который был объявлен лучшим фильмом мира и был отравлен в космос на ракете лично Илоном Маском, чтобы другие миры узнали, что же такое Земля.
Нет, не то что бы фильм был таким уж плохим, но все понимали, что он не такой уж и хороший. Уверен, даже в самом касте фильма был хотя бы один человек, который с чувством неловкости, поднимаясь на сцену за двадцатым Оскаром, подумал о том, что система где-то дала сбой.
И вот, в это время, внезапно для всех всплыл Джордан Пил, известный миру до этого лишь по комедийному Шоу имени себя, которое он делал со своим чёрным братишкой, смеяться над которым мог лишь кто-то, кто курит слишком много травы, и слишком долго сидит на шее у родителей.
Первый его фильм «Прочь» был то ли триллер, то ли чёрная (не в этом смысле) комедия с большим упором на триллерную составляющую. И фильм был хорош. Прямо чертовски-таки хорош. История про богатых белых (которые, поняв, что белый мир проёбан, путём гипноза и хирургии стали переселяться в крепкие чёрные тела), так всем зашла, что Пил получил Оскара за сценарий. Саспенс фильма оказался выстроен невероятно качественно, гнетущее чувство пиздеца висит над тобой, пока ты, не отрываясь, следишь за тем, как герой по крупицам собирает общую картину той жопы, в которую он угодил.
Картину не портят даже постоянные пиздострадания героя и смазывающий концовку своей убогой шуткой, идиотский комедийный персонаж.
В общем, фильм действительно был хорош и уникален, и никто даже и найти ничего плохого не мог в том, что чёрные хорошие, а белые плохие. Возможно, потому, что подобную дичь нельзя воспринимать без юмора, а может, потому, что оскорбление действительно работает только в одну сторону.
Разумеется, очень немногие смогут сохранить своё чсв, когда за первый же твой фильм тебе впаивают оскар. Сразу хочется и дальше продолжать радовать окружающих своими историями, одна из которых, лихее и закрученнее другой. Что Джордан Пил и сделал, выпустив фильм «Мы».
И фильм был… довольно хорошо оценен критиками. Семёрка на imdb, 93% на rotten tomatoes, чёрт! Все сошлись, что «да, не так здорово, как предыдущий фильм, но достаточно крепко».
Лично я уже фильм посмотрел спустя много времени после премьеры и был крайне озадачен, неужели я и весь мир смотрели абсолютные разные фильмы!? Фильм не то что бы был «средний», он был откровенно плохой.
Он рассказывал историю про то, как в дом к обычной счастливой чёрной семье, как-то раз, ночью пришли их порочные двойники и стали бегать за ними с острыми предметами, с целью причинить вред. И это всё. Весь сюжет. Я не шучу, это буквально то, что Джордан Пил вписал в логлайн. Проблема, не в том, что идея какая-то не свежая.
Да, доппельгангеры будоражили умы ещё до изобретения кино в принципе, но и идея зомби-человека из «Прочь», повинующемуся воле хозяина, пугала людей ещё задолго до зомби-мертвеца поедащего твои мозги. Главное, как идею развить. Как переложить её на лад своего времени. Во времена Эдагара Алана По и его «Вильяма Вильсона» человек не был избалован подобным, поэтому ему не нужно было знать что-то о двойнике, кроме того, что «ОН ПОХОЖ НА ГЛАВНОГО ГЕРОЯ, НО ЭТО НЕ ОН». Современный же зритель хочет немного большего. Ты же объяснишь мне, кто эти двойники, фильм?
— Ну... Это… ээээ… это правительственный эксперимент! Да! Неудавшийся и заброшенный! Уродливые двойники каждого человека, невольно повторяющие его действия, живущие в туннеле под землёй! А, как тебе такое?
Что за странный эксперимент? В чём его суть? Туннели, что, вообще под всей Америкой, или как? И почему вход в них находится в никем не охраняемой комнате кривых зеркал, на пляже, в каком-то мухосранске? Ты собираешься мне это объяснять, фильм?
— Нет.
Что!? Ты не можешь оставить меня с этой ленивой кучей дерьма в руках, фильм! Я требую если не логичного, то хотя бы не сделанного «наотъебись» объяснения!
— Боже, Матвей, какой ты зануда. Объяснения, объяснения, объяснения. Всё тебе нужно объяснять. Неужели, ты не можешь просто откинуться на спинку кресла и отпустить себя навстречу новым ощущениям, не задавая вопросов? Относись к этому как к аттракциону. Ты же не винишь американские горки в недостатке изобретательности?
Конечно, в подобных фильмах сюжет, возможно, не самое главное, но и саспенсом здесь тоже не пахнет. Двойники максимально скучные, лениво проработанные персонажи, от которых совершенно не исходит чувства опасности, а опиздюлить их может даже ребёнок. Если в «Прочь» ты переживал за главного героя и действительно хотел, чтобы он выбрался оттуда, то в «Мы» тебе откровенно наплевать на всю счастливую негритянскую семью. Про характер матери мало что можно сказать, кроме жирного спойлера, к которому я ещё вернусь, Отец – нарочито комедийный персонаж с абсолютно несмешными шутками. Видимо, Пил считает, что подобный должен быть в каждом фильме, как безусловный элемент успеха. И, зная уровень юмора Пила, я предполагаю, что он искренне считает все эти шутки смешными. Дети… ну они просто дети. Мальчик – задрот-фокусник, у девочки вроде не было каких-либо отличительных черт, кроме того, что она подросток. Ну а если и персонажи, и опасность, противостоящая им, настолько безынтересные, то какой же это к херам тогда триллер? Большую часть фильма ты просто устало ждёшь, что хоть кого-нибудь убьют. Потому как изобретательные смертоубийства, поражающие зрителя своей неожиданностью – тоже являются ключевым фактором успеха. Ведь не просто же так ты дал это прелестной шоколадной злодейке в комбинезончике такие привлекающие внимание ножницы. Ведь не просто же ради того, чтобы выглядеть круто, она их носит? Ведь это было бы совсем оскорбительно похуистично? О, я знаю много плохих вещей, которые можно сделать такими ножницами! Скажи мне, что ножницы пойдут в дело, фильм!
— ну, эээ…
Хорошо, ладно, хуй с ножницами. Скажи мне, что кого-то всё-таки убьют. Ведь кто-то должен умереть? Хотя бы во второй половине фильма!
— О, разумеется! Умрёт много неизвестных людей тебе на заднем плане!
Герои, фильм! Кто-то из этих плоских и назойливых героев заплатит за свою плоскость и назойливость? Понятно, что Мать здесь – главный герой не умрёт, и, вряд ли у Пила хватит яиц пустить детей на фарш, как в старом, добром первом «Оно». Но ведь отец семейства, этот надоедливый, беспомощный персонаж? Он вполне может умереть. Это добавило бы в фильм нотку трагической горчинки. К тому же, он меня невероятно бесит. Скажи мне, фильм, батя умрёт?
— О, куда лучше.… Умрёт соседская семья! Со своими дочками близнецами! Которых убьют, их злые двойники – близнецы. А! Любишь близняшек? Не отрицай, все любят.
Так, постой-ка. Единственные, из более менее значимых персонажей, которые умрут,… будет до абсурдного стереотипная белая соседская семья?
— Ну,… в общем-то, да.
Знаете, меня не оскорбляет, когда люди одной со мной расы, национальности или социального статуса умирают, показываются злодеями или вообще в фильме отсутствуют. Но это уже второй фильм Пила, в котором я замечаю подозрительные нотки расовой брезгливости. И я чувствую то же самое, что и при неловкой паузе, возникшей при просмотре порно с карликами в компании. Меня смущает то, что никого это больше не смущает.
— Ааа, понятно. Белого паренька, пугает сильный чёрный фильм. Будь главные герои - белые, а мёртвая семья - чёрная, всё бы встало на свои места, не так ли?
Нет-нет, мистер фильм, вот тут вы и неправы, я знатный нигролюб. Я ношу фотографию Джулса в кошельке, и по ночам засыпаю в слезах, оттого что белый с афро выглядит как сраный клоун. Я прекрасно вижу сочный негритянский глянец этого фильма. Но я так же вижу, что за этим глянцем пустота, как в шоколадном деде морозе.
И, возможно, это всё были бы просто придирки, а фильм действительно обычный аттракцион (правда, не американские горки, а эти всратые и непонятно зачем ещё существующие в любом парке, комнаты ужаса с невероятно медленным вагончиком) если бы не его концовка. Боже, какое же это убогое беспросветное говно. Джордан Пил решает сыграть Шьямалана и даёт нам невероятный поворот сюжета, в котором оказывается, что мать семейства, на самом деле сама была жителем правительственных казематов и насильно поменялась местами со своим двойником с поверхности, ещё в детстве. И я не могу подобрать лучшего описания их финальной битвы, разбавленной танцем зомби-балерины, чем Влажные мечты Джордана Пила об Артхаусе. Сцена, к которой весь фильм нас ведёт, настолько убога и претенциозна, что становится даже немного стыдно, за то, что её смотришь. Ну а после нам показывают, что все двойники вышли на поверхность и встали за руки в одну линию, чтобы… доказать что-то, я полагаю? Они хотели, чтобы их просто заметили? Тогда зачем столько убийств? Неважно, потому что счастливая обычная чёрная семья уезжает в закат. И СНОВА ПОВОРОТ. Оказывается, что Мать семейства, ненастоящая! Ну, точнее, не то что бы настоящая, а та, что была настоящей, до того как её утащили под землю и сделали местной королевой. Что… разве не ставит всё в фильме, на те места, на которых и должно быть?
Неважно. Потому что фильм – смердящая куча дерьма, от которой поднимается такой тёплый пар, и от этого ощущения на коже тебе действительно становиться страшно. Пил просто взял ИДЕЮ, которую разбавил абсолютно безыскусной реализацией, одел в чёрные цвета и не привёл никуда. И здесь он даже не может съезжать как несчастный Мускетти, дескать, сценарий писал вообще не он, фильм делали продюсеры, а он – просто нанятый батрак-ноунэйм. Потому что это полностью авторский проект. Это тот продукт, который он хотел получить как творец, и получил. И продукт этот настолько убог, что заставляет сомневаться в Пиле, как в творце. Оказывается, для хорошего фильма просто ИДЕИ не достаточно. Но, к сожалению, обществу вполне достаточен цвет фильма, чтобы считать его хорошим.
Думаю, создавать что-то не так уж и сложно, если ты это умеешь. Джордан Пил определённо умеет и имеет возможности для создания фильмов. Но правда ли он хороший режиссёр или просто грамотно спекулирует своим цветом кожи и культурой? Было ли «Прочь» случайностью или «Мы» ошибкой?
Да хер его знает, тут без третьего фильма не решить. Но вот общество, которое допускает подобное, определённо заслуживает тот огромный чёрный член перед сном, о котором оно так мечтает.