Первые месяцы свободы прошли в разухабистом разудалье человека, который никому ничего не должен, и может делать все, что ему заблагорассудится, ежели оное не вступает в конфликт с административным и уголовным кодексами пластилиновой местности регистрации/пребывания вышеуказанного человека.
Было очень приятно и очень непривычно никуда не спешить, ни о чем не переживать и строить планы исключительно из своих хотелок, подкрепленных запасом пистолей, полученным за верную службу)))
Скажем так, первые полгода свободы на уровне подсознания воспринимались, как затянувшийся оплачиваемый отпуск, из которого все же надо будет вернуться и, привычным жестом накинув хомут, встать в борозду рядом с коллегами.
Но вот, полгода прошли и начались следующие полгода. В голове поселилась мысль о том, что, оказывается, бывает возможным планировать жизнь по принципу "так хочется", а не "так надо". Планы и мероприятия приобрели более гибкий характер, формулировка "завтра я должен" сменилась "если получится, я завтра..."
Не стоит воспринимать это, как победу разгильдяйства и необязательности. Нет. Любой план, предполагающий координацию действий с другими людьми, подлежал выполнению по согласованному графику, но именно личная жизнь потекла совершенно иным, спокойным, созерцательным и осмысленным руслом.
Фантомные боли ампутированной трудовой книжки периодически беспокоили пациента, и порывы найти новое непаханное поле посещали меня с завидной регулярностью (о поиске работы прямо в лоб, через мощно рекламируемые ресурсы я, пожалуй, напишу отдельно), но первому году свободы было суждено закончиться, и выходил я из него все таким же свободным, незадействованным и невостребованным.
Грядущие перспективы имели вполне себе радужный оттенок, средств на продолжение свободного плавания хватало, неизведанных возможностей для человека, живущего вне общего графика, было множество.
Я вступал во второй год нетрудовой деятельности с ожиданием новых открытий и развлечений и, ждущей меня где-то там, в розовом прекрасном будущем работы моей мечты. Я бегал на воле, но цепь ошейника волочилась за мной...