ДЭВИД ГАРРЕТ, скрипач:
«Я начал играть на скрипке в четыре года. Довольно скоро родители поняли, что у меня талант. Они нашли мне замечательных учителей, и в семь лет я уже выступал на концертах, а в девять был солистом оркестра. В одиннадцать лет меня подписал лейбл, и я стал их самым молодым исполнителем. Многие годы я играл на чужих скрипках Страдивари — брал их напрокат. Как-то раз мне предложили скрипку 1772 года, работы Джованни Гваданини, ученика Страдивари. Инструмент стоил 1 миллион фунтов стерлингов. Я взял кредит и выплачивал его много лет. Скоро скрипка стала практически продолжением меня самого.
В декабре 2007 года я сделал последний платеж, и Гваданини стал моим. В последнем концерте сезона я исполнял Мендельсона. Мои родители, брат и сестра были в зале. Вечером мы собирались вместе лететь в Германию — отмечать Рождество.
После выступления я убрал скрипку в футляр, закинул его на плечо и поспешил на парковку. Шел дождь, а я все еще был в своих концертных туфлях. В какой-то момент я поскользнулся, потерял равновесие и, приземлившись на спину, проехался на футляре со скрипкой, как на санках.
Я не смог встать сразу. Мое семейство бросилось проверять, в порядке ли я, но меня в эту секунду не волновало, чувствую ли я боль или нет — я думал только о скрипке.
Открывая футляр, я уже понимал, что скрипка не могла выжить, но ее вид привел меня в ужас: корпус был полностью расколот. Я не кричал и не плакал, я просто сидел, уставившись на скрипку. Некоторые моменты в жизни практически невозможно постичь — настолько они сюрреалистичны. Я просидел так десять или пятнадцать минут.
Я чувствовал себя так, будто потерял друга. Ремонт скрипки занял семь месяцев и обошелся в 60 тысяч фунтов. К счастью, она была застрахована. В то время, пока ее восстанавливали, я пользовался разными скрипками, которые брал взаймы.
Где-то через год я купил себе другую скрипку — Страдивари. Я все еще иногда играю на Гваданини и всегда буду испытывать влечение к ней. Иногда я даже задаю себе вопрос, не спасла ли она мне жизнь: сомневаюсь, что я смог бы так просто встать и пойти, если бы на спине у меня не было футляра, когда я упал. И если бы я не разбил ее, то, наверное, никогда не встретил бы свою настоящую любовь — Страдивари».