Танковый таран

Во время контрнаступления советских войск под Москвой, 13 декабря 1941 года, произошел уникальный случай двойного танкового тарана. Под Кубинкой танк БТ-7 старшего сержанта Николая Обухана огнем и гусеницами вывел из строя три немецких танка Pz.III.

Увы, но через месяц, 28 января 1942 года, командир танка и башенный стрелок-заряжающий Семилетов (его имя не сохранилось) погибли в бою под деревней Вельмеж. В живых остался лишь механик-водитель Петр Трайнин, который с боями прошел всю Великую Отечественную и стал Героем Советского Союза. В 1981 году в книге "Солдатское поле" он оставил подробное описание уникального боя.

Во время контрнаступления 20-я кавалерийская (Таджикская) дивизия с легкими танками БТ вышла в рейд по немецким тылам. Из-за обильных снегопадов, сугробы были высотой более метра, лошади продвигались медленно, и тогда восемь танков БТ-7 отравились в разведку. Экипаж Николая Обухана получил задачу действовать в направлении деревень Троицкое и Денисиха.

"Двигались мы скачками, от одного укрытия к другому, тщательно просматривая впереди лежащую местность, перед каждым очередным рывком. Не доходя километра полтора-два до Денисихи, услышали справа шум танковых двигателей, приглушенный расстоянием и рощей. Решили организовать засаду", - вспоминает Петр Трайнин.

Место для засады было выбрано на редкость удачно. БТ находился на опушке леса и мог контролировать перекресток двух дорог, рядом с которыми протекала река Озерки. Причем ее всю занесло снегом, и она была практически невидима для немецких танкистов. Сначала на поляну выехали два танка Pz.III. Дистанция между немецкими машинами была 100 метров, и тогда Николай Обухан принял решение расстрелять сначала задний танк.
Огонь велся с расстояния 300 метров. Первый выстрел был мимо, а со второго немецкий танк загорелся, экипаж бросился бежать.
Красноармейцы обстреляли их из пулемета. Уничтожить из 45-мм пушки второй Pz.III не удалось - закончились бронебойные снаряды.

"Голова думает, а руки и ноги уже действуют. Даю двигателю полные обороты, кричу: "Держись, командир, крепче! На таран пойду! Машина прыгнула вперед, и все 400 лошадей, "впряженные" в мотор, понесли ее к вражескому танку. Как будто из далекого далека слышу голос командира, он мне что-то кричит, приказывает или советует, но все эта проходит мимо моего сознания", - вспоминал Петр Трайнин.

Советский БТ-7 врезался в немецкий Pz.III на встречном курсе, под острым углом, точно по ведущему катку гусеницы противника. Затем протащил немецкий танк еще несколько метров и столкнул его с обрыва в реку Озерки. Вернувшись в лес советские танкисты увидели, что движется третий немецкий танк. Они подпустили его к горящей головной машине и тоже протаранили.

"На этот раз я снес ведущее колесо у вражеской машины так ловко, что даже не почувствовал удара. Но двигатель после тарана заглох и завелся только с третьей или четвертой попытки. И хорошо, что завелся! "Обезноженный" гитлеровский экипаж, придя в себя, уже спешно разворачивал башню", - написал Трайнин.

К счастью, БТ-7 невредимым удалось отойти в лес и даже осколочно-фугасными обстрелять немецкий танк. Через четыре километра они обнаружили у деревни Лучинское немецкую колонну, состоявшую из бронетранспортеров и грузовых машин с пехотой, которую позже уничтожили конники 124-го кавалерийского полка.