Оставленные в засаде воины Поурава вышибают ворота и перемахивают стены дворца, благо ради праздника их, похоже, никто не охранял как следует. Шивдатт передает брата своим и рубится с Амбхираджем. Так бы давно, а то развели заговоры с целью личной мести!
Такшашильцы атакуют строй телохранителей, которые выносят бесчувственного Бамни. Надо же, а говорят, что прием "черепаха" придумали римляне! Впрочем, щиты у них для такого явно не годятся. Дотащили до колесницы. Амбхирадж натягивает лук, намереваясь добить Бамни, пока он не закрыт щитами... останавливается, ощутив клинок у горла. Ожившая Анасуйя обвиняет его в обмане, говоря, что согласилась унизить царя Поурава лишь в обмен на спасение его жизни, а его чуть не убили ее руками, и какой Амбхи брат после этого? И пусть прикажет своим солдатам остановиться, если хочет жить. Ее речи слышит генерал Рипудаман и задерживается, отправив солдат.
Вырвавшись из города, Шивдатт доставляет Бамни в поуравский лагерь и призывает лекаря, сообщив тому, что его жизнь зависит от жизни царя. В это время Анасуйя, высказав брату много нелицеприятного, вскакивает на колесницу Рипудамана и просит отвезти ее к мужу. Амбхирадж запрещает стрелять им вслед. Судя по его взгляду, он все-таки любит сестру.
На балконе Моисей с досадой констатирует, что опять не вышло. Дарий замечает, что "ради персидских кораблей у берегов Джелам" царицу надо убирать: уже второй раз все из-за нее пошло прахом.
Анасуйя вбегает в шатер Бамни как раз когда лекарь объявляет, что лекарство действует. Шивдатт, увидев ее, радуется, что невестка пришла сама и ее не придется искать в Такшашиле, чтобы убить. Генерал пытается остановить его, объяснить и урезонить, а под конец просто хватает за руку. Шивдатт ничего не хочет слушать и тверд в намерении убить такшашильскую царевну вместе со "змеенышем". Бедный Пуру, еще не родился, а дядья уже друг друга обгоняют в стремлении сжить его со свету!
Рипудаман рубится с Шивдаттом. Понимая, что его могут просто объявить изменником и убить раньше, чем Бамни очухается достаточно, чтобы кого-то слушать, генерал велит Анасуйе бежать и спасать ребенка. Она и бежит, уворачиваясь от преследователей, пытающихся ее поймать. И это на сносях-то! Наконец, прорвавшись к своей колеснице, генерал подхватывает царицу и увозит прочь.
В Македонии что-то празднуют. Во всяком случае, народ пляшет на улицах среди огней, а Олимпиада стоит у окна в кои-то веки довольная, не пытаясь никого убить. "Видишь, Зевс, как все радуются приходу твоего сына!".
За плечом Олимпиады - жрица Зевса с выражением лица усталой медсестры психушки.
Шивдатт преследует колесницу Рипудамана, догнав, бросает копье, ломая колесо. Колесница рушится, Анасуйя с размаха падает оземь - и как Пуру после этого вообще родился? Генерал утаскивает ее от преследователей в лес. В тот же миг Олимпиада чувствует схватки. Над дворцом слышится удар грома.
Рипудаман прячет Анасуйю в сухом колодце, очень удачно сохранившемся посреди леса. Видимо, со времен Хараппской цивилизации. Генерал предупреждает царицу, что крик в таких местах разносится далеко. Анасуйя клянется, что не издаст ни звука, рожая того, "кому суждено стать голосом единой Бхараты". Не поняла: она там Ашоку родить собралась досрочно? А во-вторых, милая, что ты будешь делать с ребенком, когда он родится и заорет?
Продолжение следует...