28 декабря 1935 года, спустя шесть лет, после того как Новый год стал рабочим днем, в газете «Правда» выходит обращение первого секретаря Киевского обкома ВКП(б) и кандидата в члены Политбюро Павла Постышева с заголовком «Давайте организуем к новому году детям хорошую елку!». Постышев апеллирует к тому, что в дореволюционные годы «дети рабочих с завистью через окно посматривали» на украшенные елки «детей богатеев», то есть буржуазии.
«Почему у нас школы, детские дома, ясли, детские клубы, дворцы пионеров лишают этого прекрасного удовольствия ребятишек трудящихся Советской страны? Какие-то, не иначе как "левые", загибщики ославили это детское развлечение, как буржуазную затею, — говорилось в обращении. — <...> Я уверен, что комсомольцы примут в этом деле самое активное участие и искоренят нелепое мнение, что детская елка является буржуазным предрассудком». При этом антирождественская кампания часто использовала именно тот аргумент, что елки для детей — это «варварский обычай, занесенный немецкой буржуазией».
За три дня до Нового года Постышев велит устроить коллективные елки для детей в школах, детдомах, дворцах пионеров, детских театрах и клубах. «Не должно быть ни одного колхоза, где бы правление вместе с комсомольцами не устроило бы накануне нового года елку для своих ребятишек», — в директивном тоне обращается автор к читателям. Ответственность за проведение детских елок Постышев возлагает на горсоветы, председателей районных исполкомов, сельсоветов и органы народного образования.
Нетрудно догадаться, что Павел Постышев, совершая столь решительный разворот в елочной теме, действовал не от себя лично. В воспоминаниях Никиты Хрущева без указания точной даты рассказывается о разговоре Постышева и Сталина, в котором зашла речь о елке. «Постышев поднял тогда вопрос: "Товарищ Сталин, вот была бы хорошая традиция и народу понравилась, а детям особенно принесла бы радость — рождественская елка. Мы это сейчас осуждаем. А не вернуть ли детям елку?". Сталин поддержал его: "Возьмите на себя инициативу, выступите в печати с предложением вернуть детям елку, а мы поддержим"», — говорилось в мемуарах.
Дело в том, что за полтора месяца до этого Сталин произнёс программную речь об успехах в деле построения социализма, завершив её вошедшей в историю фразой: «Жить стало лучше, жить стало веселее!». Новогоднее торжество с сияющей огнями ёлочкой должно было подтвердить тезис вождя. Теперь празднование Нового года не только не запрещалось – оно стало обязательным мероприятием для всех школ, детских садов и клубов.
Невероятно, но похожим образом Сталин позже поступил и с Рождеством, о чём известно гораздо меньше. Его публичное празднование фактически оставалось под запретом, однако с середины 40-х годов власти начали смотреть сквозь пальцы на то, что при церквях священники после службы устраивают для своей паствы рождественские торжества. Подоплёка этого стала известна из опубликованных уже в наше время мемуаров Лаврентия Берии. Оказывается, именно он в марте 1943 года обратился к Сталину с идеей ослабить давление на верующих. Естественно, тоже с дальним прицелом. «Предложил Кобе к концу года разрешить празднование Рождества, – писал Берия в своём дневнике. – Мы к этому времени освободим много новых территорий, немцы там открывали храмы, а попы их где поддерживали, где как. Если мы вернёмся, а храмы останутся, это оценят. А мы ещё Рождество добавим. Получится хорошо. Союзники тоже оценят. Коба послушал, говорит: а что, в дороге и веревочка пригодится, давай».