В Ершалаиме нисан!
Осанну поют. Я всё это вижу
И словно пою с ними сам.
Ликует народ.
Над городом Ирода огненной медью
Весеннее солнце встаёт.
Замшелые камни глядят безучастно
На шумных и глупых людей,
Плывущих по улицам пёстрым потоком,
Несущих с собою дары и орущих детей.
….
Человек на холме, человек в вышине
Смотрит грустно на город в весеннем огне…
Но не может сойти
Он в беспечный людской хоровод –
Ноют руки и ноги, прибитые к дереву.
Рад сойти – крест ему не даёт.
….
Сколько времени нужно,
Чтоб вчера исступлённо любить,
А сегодня предать, на рассвете распять,
А к полудню и вовсе забыть?
Всего тридцать монет
Могут ускорить чужой жизни бег.
….
В больничной палате всё тихо. Темно.
Бледным ликом луна смотрит прямо в окно.
В зыбком свете фигура в пижаме сидит
И глядит на луну. Уже долго глядит.
Что же видит он там, этот странный больной?
Крепостные ворота под крепкой стеной.
Во дворе тишина, во дворце – никого,
Кроме нескольких слуг и его самого.
Это Понтий Пилат, и в который уж раз
Он взывает к тому, кого мог, но не спас.
Он всё хочет спросить, он всё хочет узнать,
Он всё хочет просить, он всё хочет понять.
Чёрно кровью вино,
Но не греет оно.
Он, видно, страдает. Страдать ему долго,
Пока его этот больной
Не простит и помирит с навечно распятым
Под этой извечной луной.
….
Видит в лунном луче Мастер два силуэта,
Бредущих от грешной Земли.
Всё спорят о чем-то и ищут ответа,
И это, конечно, они.
Один несёт крест за чужие ошибки,
Другой – за ошибки свои.
И много ж по свету таких вот скитальцев
На горестном теле Земли.
….
Если раньше просто распинали,
То теперь в псих дом отправить норовят.
Если раньше к древу прибивали,
То теперь всего лишь травят и хулят.
Да…видать лишь только Сатана
Поможет исчерпать конфликт до дна...