Если вы хорошо знакомы с произведениями Дэна Абнетта по вселенной Warhammer 40,000, то могли заметить, насколько важной для него является тема справедливости. Та самая проблема, которая никогда не найдёт своего разрешения в одном из самых «несправедливых» массовых сеттингов, придуманных людьми.
Как и наша реальность, мир сороковника — это мир бюрократии. Множество инстанций и предписаний, которые направляют поведение людей в определённое русло. В произведениях Абнетта часто проскальзывает мысль, что регулирование общественной жизни должно нести справедливость. Однако бюрократия только и делает, что ограничивает людей, мешает им, не даёт достигнуть справедливости.
В предисловии к омнибусу «Инквизитор Эйзенхорн» Абнетт написал, что образ инквизитора сразу же его покорил. Как видно из историй про Натаниэля Гарро в «Ереси Хоруса», инквизиция зародилась как организация, способная свободно перемещаться и действовать в Империуме. Они изначально были свободны от пут инструкций и могли действовать сообразно своим представлениям о «должном». В сороковнике инквизиторы вершат судьбы целых систем.
Инквизиция представляет интерес в первую очередь как организация, которая не является «организацией» как «ведомством». Она работает на базе прямой демократии: инквизиторы политически и физически противостоят друг другу, отстаивают интересы, которые из частных могут стать всеобщими. История Эйзенхорна отражает мнение о том, что Инквизиция приобрела черты бюрократизированной структуры. «Атлас Преисподней», в принципе, говорит о том же самом.
Если вы читали «Ордо ксенос», то могли заметить на каком моменте изменяется темп повествования. Грегор терпит следования протоколам, но в один момент «взрывается». Выдаёт тираду о своём ви́дении должного поведения. Здесь у Абнетта впервые проявляют черты эпилиптоидного поведения — долгое подавление эмоций, которое приводит к «приступу»-«взрыву».
Точно так же себя ведёт Пэйшенс Кюс (что весьма иронично, ведь её имя означает «терпение») и Гарлон Нейл в рассказе «Изображая терпение». Также ведёт себя Робаут Жиллиман в «Не ведая страха». Каждый раз подобный «взрыв» в жизни главного персонажа, от лица которого ведётся большая часть истории, сопровождается изменением темпа всего произведения.Пэйшенс Кюс
В случае с романом «Магос», уже обладающий огромным опытом Абнетт выстраивает ритм истории точнее. Но это не мешает ему «взорвать» Валентина Драшера ближе к концу истории, чтобы чуть позже запустить трансформацию Эйзенхорна.
В более эпичном варианте эта эпилептоидность героев Абнетта присутствует в цикле «Возвышение зверя». Серия романов стала прелюдией к Обезглавливанию — моменту в истории Империума, когда Официо Ассасинорум убили всех членов Совета Терры. На протяжении 12 романов магистр Ассасинорум Дракан Вангорич наблюдал некомпетентность правителей Империума. В итоге он избавился от них всех и начал править единолично. Так критика бюррократии достигает синергии с эпилептоидностью.
Самым интересным является то, что во время написания «Сожжения Просперо» Абнетт впервые испытал эпилептический припадок. Как заявили врачи, до этого приступы случались во сне и не мешали повседневной жизни Дэна. Если рассматривать ранние произведения Дэна в ретроспективе, то диагноз не кажется неожиданным. Но от этого он не является менее трагичным.