Как-то весной меня уволили с работы, а новую не мог найти месяца четыре. Перед этим в феврале меня бросила девушка. Новую и не искал. Страдал.
Всё лето слонялся по собеседованиям. То я не подходил, то мне что-то не заходило. В общем, деньги приходилось тратить с умом. Но иногда позволял себе прогуляться в одиночестве по центру Первопрестольной, покуривая сигарету и попивая кофеёк из какого-нибудь сетевого ресторанчика. Конечно, пережитки сытой жизни, но так уж я поднимал себе настроение и заодно размышлял о тщетности бытия.
В центре, не смотря, на его самобытность и красоту есть одна серьёзная проблема – попрошайки. Не знаю, может у меня лицо такое или так у всех, но вечно ко мне пристают с просьбами отсыпать деньжат или сигареткой угостить. Обычно я ограничиваюсь сигареткой, а насчёт денег говорю, что у меня только карта.
И вот как-то, тем безработным летом я сворачивал со Смоленской на Новый Арбат и столкнулся с мужчиной, вполне прилично одетым. Наверно, о нём можно сказать «средних лет». Он разговаривал с небольшим акцентом и носил такую чёрную кепку пирожком, которая делала его похожим на персонажа из «Кавказской пленницы».
Этот горец спросил у меня денег. Насколько помню, это была какая-то определённая сумма вроде 50 или 100 рублей. Я ответил, что у меня только карта. Прошёл чуть подальше, поставил кофе на выступ здания и прикурил. Тогда горец меня догнал и спросил, не смогу ли я купить ему лекарство в аптеке рублей на 500.
Редко даю милостыню. Можно сказать, что вообще не даю. И сложно сказать, почему я задумался в тот раз. А потом он повёл меня в ближайшую аптеку. Там я купил по его просьбе какие-то ректальные свечи и вконец охренел от такой мужской откровенности.
Что ж, свечи отдал и хотел идти, но горец, выйдя из аптеки, двинулся со мной рука об руку, представился, рассказал, что он откуда-то из-под Владикавказа. Дал открытку с фотографией своего родного города. И попросил купить ему поесть. Я уже говорил, что никогда не даю милостыню. Поэтому для меня вдвойне странно, что я согласился, и мы пошли в столовку неподалёку, где я купил тефтели с гречкой и борщ. Мой новый друг любезно предложил мне взять себе тоже чего-нибудь, но я отказался. Его обед мне обошёлся ещё в 500 рублей.
Поставив еду на стол, горец попросил меня дать номер мобильного и обещал вернуть деньги вдвойне и вообще «осыпать золотом». Я дал номер, но сказал, что деньги не обязательно возвращать. И ушёл. Спустя несколько минут горец позвонил и пообещал, что никогда не забудет меня, и что я вскоре увижу, как вернётся мне добро. Помню, как я поблагодарил и закурил новую...
На карточке оставалось тысяч десять. И ещё половина безработного лета впереди. Устроился я только осенью. Вестей от горца больше никогда не получал, как и денег.
Но в одном он оказался прав. Сейчас у меня есть жена, дочка и неплохая работа, где я тружусь уже почти три года. Добро ко мне вернулось. Может и не так, как это представлялось тогда. И, наверно, не за один тот случай. Но всё же горец выполнил обещание. Пусть и не видит этого.
Хотя, кто знает, что могут видеть горцы?