ЖЕРТВЫ СУЕВЕРИЯ

Ха-Ха...

Много лет назад, когда газеты были еще хорошо читаемы и не были ежедневными сборниками реклам, когда ЮМОР был тем, чем ему и полагается быть, когда для, того чтобы рассмешить народ, ему не нужно было раздеваться до трусов и далее.....В центральную прессу из далекого алтайского края , из местной тамошней газеты дошло вот это замечательное письмо....
-----------------
Дорогая редакция, прошу Вашего разбирательства и защиты в нижеследующем:
В ночь с субботу на воскресенье под святого Макария я и мой сосед Серега Борщёв, с которым мы одногодки, помывшись в бане, по русскому обычаю выпили Серегиного первака, который жена его - Евдоха Борщёва - наварила к празднику флягу и еще бутыль. Ну, истинное дело, где шкалик, там и другой.
А посему пришел домой я бессловесно и сразу лег спать.
Проснувшись утром на святого Макария, я попросил у своей старухи опохмелиться.
- "Нету" - ответила старуха. Но я недаром с ней 50 годов прожил и доподлинно знал, что есть. Но старуха наотрез отвергла.
Тогда я сказал, что если сей минут не будет мне шкалика поправить мою пошатнувшуюся голову - повешусь.
- "Вешайся, - ответила мне старуха, - одним дураком меньше будет"
И что мне оставалось делать, дорогая редакция, как окромя не проучить зловредную бабу.
Я взял фуфайку и пошел в сарай... В сарае нашел бельевую веревку, привязал её одним концом сзади за ремень, что брюки держит, другой конец пропустил под фуфайку и сделал вокруг шеи навроде петли. Стал на табурет. Второй конец веревки привязал за балку на потолке, турнул табурет.
Ну, сколько я там провис - не знаю. Только погодя заскочила моя старуха, увидела меня и ну голосить на всю вселенную:
Мол, и что от тебя дурня старого еще ожидать, и на кого ты меня покинул, касатик мой ненаглядный, пёс шелудивый.
На ее вопли прибежала соседка - Мария Хвощева, - и давай вместе голосить. Потом говорит: - Дело пахнет уголовным, нужно милицию звать.
Моя старуха кинулась за милиционером, а Мария Хвощёва, зыркнув по углам, и узырив на полочке сало от нашего кровного кабанчина, схватила изрядный кус и сунула его за пазуху.
Ну, ясное дело, такого кощунства над покойным самоубийцей я, конечное дело, стерпеть не смог и завил ей прямо: - "Мария положь сало на место!" На что она отреагировала совершенно индифферентно, побледнела, как то сало и рванула за порог, но споткнулась, упала и сломала ногу.
Когда прибежала моя старуха с милиционером, Мария Хвощёва тыкала в меня пальцем и мычала, как полоумная. Я же продолжал висеть, как положено.
Милиционер сказал: - "Всё ясно, факт налицо, его надо снять." Он влез на табурет и стал тупым ножом, что моя старуха секла капусту, пилить веревку.
Тут я отреагировал, что если веревка лопнет, я упаду и поврежу конечности, что в мои планы не входило.
В целях самосбережения я обхватил милиционера за шею, на что он заорал и кинулся от меня, как черт от ладана. Ясное дело, что вести себя так на табурете нецелесообразно, поэтому он упал на бочку и сломал два ребра, да еще падая, пнул мою старуху в бок, отчего она медленно пришла в упадок. У меня же в сей миг лопнул ремень, и я предстал перед женщинами в таком легкомысленном виде, что сраму несть числа.
И вот дорогая редакция дали мне 15 суток за мелкое хулиганство, чего я, конечно, из-за их суеверия стерпеть не могу, ибо и дураку понятно, что мертвый обниматься не станет.
В чем прошу вашего разбирательства и защиты.

К сему - Евсей Дудкин, пенсионер. С 1892 года.