Жена тут сегодня заявила, что хочет на Новой год террариум и змею.. И вспомнилось мне, как я в детстве на гадюку наступил.
Все летние каникулы я проводил у бабушки в деревне. И вот, август месяц. Собрались мы всей семьей по грибы. А мне всю ночь перед этим снились кошмары. Змеи. Я сидел на кровати, а они устилали весь пол моей комнаты, словно живой, шипящий ковер. Змей я боялся до ужаса.
Что в лесу змеи у нас водятся я тоже знал. Поэтому одел самые высокие резиновые сапоги, какие смог найти, почти мне до колен. Погрузились мы в дедушкину копейку вшестером и поехали на наше любимое место. Дедушка мой прожил тут всю жизнь и знал много хороших мест. Машину оставили на опушке большой поляны, которая глубоко уходила в лес. Разобрали сумки и ножи и разошлись по двое в разные стороны. Я пошел вместе с дедом. Места были очень красивые. С одной стороны золотое пшеничное поле до самого горизонта, а с другой стороны густой лес, сосны, березы и дубы. Грибов было много, в основном, подосиновики и подберезовики. Дедушка повел меня глубже в лес на известную ему полянку. Минут 10 спустя вышли мы большую прогалину, вокруг было множество дубов, а внизу каменные насыпи, почти все залитые водой. Дед рассказал, что после войны пленные немцы добывали тут щебень для строительства дорог. Жили они тут же, неподалеку в селе. Больше 20 человек в одном доме. Многие мужики погибли на войне, и больше трех лет работами занимались пленные. Часть из них умерли от болезней, лечить фашистов никто и не думал. Хоронили их всех под одним крестом. А вот одна из женщин от пленного забеременела. Родила ребенка. Ох и несладко ей жилось!
За разговорами мы вышли на залитую солнцем поляну под дубами, грибов дорогих – я столько в жизни не видел! Кинулся я грибочки собирать, и тут под ногами зашелестело. Инстинктивно я отпрыгнул в сторону и наступил прямо на змею. Опускаю взгляд вниз. Серо-черная. Гадюка. Та, видимо, от боли, обвилась вокруг ступни и пасть раскрыла и вцепилась мне в сапог. Как я испугался!!! Я орал как ненормальный, пытался стряхнуть ее, и она вроде отпустила отпустила сапог, а я побежал. Я бежал и орал пока легкие не стали болеть. И сам не понял, как оказался в темном еловом лесу. Воздух затхлый, тенёта кругом, земля устлана засохшей хвоей так, что нигде травинки не видно. Тут за спиной слышу голос.
– Ты что так шумишь?
Оборачиваюсь, на земле к елке спиной сидит старушка лет 75. Очень тепло одетая, даже в валенках. Меня всего трясет, я ногой стряхиваю этот несчастный сапог и разглядываю ногу. Не прокусила. Я чуть не плачу.
– Я на змею наступил! А что тут делаете, Бабуль? За грибами?
– Клавдия я. Ты что, откуда тут змеи? Нет сейчас змей. Волки есть. Волков я слышала. Да. Недалеко отсюда. Точно есть волки.
Мне стало не по себе. ОЧЕНЬ не по себе.
– А вы куда идете?
– Домой иду миленький. Все никак не дойду. Мерзну я.
– Вас проводить может?
– Нет, мне не далеко тут. За поворотом. Ты иди, а я посижу еще.
– Ну как хотите.
Откуда я пришел – не пойму. Пошел в ту сторону, куда бабуля показала. Прошел метров 300, ельник неожиданно расступился, и я вышел на старое кладбище.
Меня прошиб пот.
И тут вдалеке я услышал сигнал машины. И я побежал со всех ног. Дедушка ездил вдоль леса, прямо по полю, и сигналил без остановки. С момента, как меня потеряли, прошло больше часа. Сумку с грибами я благополучно потерял. Истории моей не очень поверили, но потом мы узнали от старенькой соседки, что женщина по имени Клавдия пропала в лесу зимой 1944 года, когда возвращалась с письмами с фронта из соседнего села, где была почта. Женщину эту так и не нашли.