Романтизм в искусстве XIX века без преувеличения можно назвать истоком современной культуры. Именно в нём можно обнаружить корни фантастики, ставшей особенно популярной в XX веке, он оказал огромное влияние на импрессионистов и многих других. Также это направление способствовал развитию мистических тем в искусстве и обращению к глубинам человеческой психики.
И в этом смысле мне всегда интересно было потрясающее смешение реального и ирреального во французском романтизме. По сравнению с творчеством Блэйка или позднего Гойи, картины французских романтиков кажутся весьма реалистическими и не совсем похожими на тот романтизм, с которым мы сталкиваемся на рубеже веков.
В качестве примера, обратимся к классическому произведению данного этапа – «Плот «Медузы» кисти Теодора Жерико. Впервые представленная публики в 1819 году и не сразу принятая обществом, сейчас картина без сомнения может расцениваться как яркий репрезентант романтизма XIX века и как одно из самых влиятельных произведений мировой живописи.
С одной стороны, произведение имеет реальную сюжетную основу – кораблекрушение, после которого горстка выживших дрейфовала по морю на плоту. В результате, они спаслись, но история сохранила жуткие истории о том, что происходило на плоту. Наибольшее впечатление на современников произвели случаи каннибализма, которые стали ярким показателем утраты человеческой сути теми, кто оказался в безвыходной ситуации.
Но изображает ли Жерико именно эту реальность? С одной стороны, композиция картины и её персонажи таковы, что общественность могла легко соотнести её с историей, известной на тот момент всем. Само по себе событие из ряда вон выходящее, но это и не монстры разума, которых рисовал Фюсли. «Плот «Медузы» становится картиной, в пространстве которой изображается не фантастическое, являющееся чем-то нереальным, но удивительное событие, неординарная ситуация, в которой оказывается человек.
И человек, оказывающийся в этой ситуации, встаёт перед выбором. Он может обратиться к животным инстинктам, и тогда он оказывается у нижней кромки плота, практически в море, пожирая своих умерших товарищей. И тогда он уже умер, даже если судно и достигнет берега, оно довезёт лишь его телесную оболочку, но не его человеческую суть.
Или же он может обратиться к низменным чертам самой человеческой натуры. И тогда он подчинит себе своих собратьев по несчастью, выживая за счёт них. Это группа людей, стоящих у флага. Они не видят спасительного света, оставаясь живыми за счёт страданий других. И только объединившись вместе, в едином порыве персонажи, сосредоточенные в правой верхней части плота видят спасительный свет и тянутся к нему.
Все эти группы и их отношения – именно они и формируют специфически романтическое отношение к миру. Это фантастическое и нереальное в действительно произошедшем событии, редком и не являющемся обыденным, но всё же реальном. Романтизм может говорить не только об общечеловеческих ценностях, но и создавать специфический пафос отношения к жизни. Это пафос действительно революционный, пафос человека борющегося с обстоятельствами и не теряющего своего лица. Этот пафос – то что отличает французских художников и определяет их специфические отношения с действительностью.