Из последней (уже после выхода юбилейной книги) беседы с Макаревичем.
— Как поется в известной песне, «годы летят стрелою»... «Машине времени» — 50 лет, ее основателю — 66 стукнуло. Интересно, что осталось в нынешнем Макаревиче от школьника 19-й московской школы?
— Ну, во-первых, прежние музыкальные привязанности. Может быть, они несколько расширились.
Еще, я думаю, представление о добре и зле осталось. О том, что красиво и что некрасиво.
Ну, и какие-то жизненные приоритеты. Мне как хотелось путешествовать, так и хочется. Только тогда я думал, что так и буду всю жизнь хотеть, а теперь оказалось, что есть такая возможность.
Спасибо Михаилу Сергеевичу Горбачеву.
— А Борису Николаевичу Ельцину — не спасибо?
— Я думаю, что основные ворота растворил, конечно, Горбачев. Когда было сказано, что все, что не запрещено, то разрешено. А Ельцин двигался в этом направлении большую часть своего правления. И я совсем не с ужасом вспоминаю 1990-е годы. У нас они были очень даже развеселые.
—У вас-то да. А в стране-то по-разному.
— Что значит — в стране? А мы не в стране, что ли?
— Но все-таки, скажем так, богема, творческая элита, люди, близкие к власти, в том смысле, что властью любимые, в 1990-е были в шоколаде. Продукт, который делал Макаревич, люди, которые зовутся элитой, любили. К вам комсомольские вожаки на концерты ходили.
— Дорогой мой, если к нам и ходили комсомольские вожаки, это была не основная наша аудитория. К нам ходили обычные нормальные люди. Они ходили и до Горбачева, и во время Горбачева, и во время Ельцина, и до сих пор ходят, по счастью.