Двое младших сыновей Романа и Ольги Нижанковских — ученики Павловской гимназии, старший сын окончил ее в 2016 году. Родители рассказали, как они выбирали школу, почему никогда не будут заводить фейковые аккаунты в соцсетях и в какой момент триатлон в их семье стал образом жизни.
— Спорт — неотъемлемая часть жизни вашей семьи. Вы занимались бегом, плаванием, потом стали участвовать в соревнованиях по триатлону. Расскажите, с чего все началось?
Роман: Все началось с гор. В 2012 году, прочитав в журнале “Аэрофлот” про Килиманджаро, мы с Ольгой решили, что физическое состояние легко позволит нам туда забраться.
— То есть без подготовки и сразу на самую высокую точку Африки?
Ольга: Так и было — на Килиманджаро с дивана. Мы еще и двух друзей из Перми с собой позвали, причем они были еще хуже подготовлены физически.
Роман: С трудом, с дополнительным кислородом, который несли гиды, но мы все четверо взошли на эту гору. Ольга и друзья сказали, что больше никогда не повторят такое путешествие. Я же тогда решил, что это только начало.
— Что ощущаешь там, наверху?
Ольга: Смотришь на мир вокруг и не можешь спокойно дышать от восхищения, а в голове постоянно песни Высоцкого.
Роман: Там такая свобода от мыслей, переживаний, стрессов. Полная перезагрузка происходит.
Ольга: Нашему младшему сыну тогда было 2,5 года, а мы уехали на две недели в горы. Я, мать, про детей там не вспомнила ни разу. В голове крутилось: “Надо добраться, надо выжить”. В горах даже тело иначе функционирует — оно именно тело. Думаешь о том, как поесть, как идти, как поспать, чтобы хватило сил закончить этот трекинг. А все “земные” проблемы отключаются. И когда ты спустился, уже по-другому относишься ко всему происходящему. Ты перестаешь грузиться внутренними проблемами, становишься эмоционально и психологически здоровее.
— Как получилось так, что в следующий раз вы снова отправились в горы вместе?
Роман: Я был тверд в своем решении, но понял, что нужна дополнительная подготовка. Узнал про проект “Семь вершин”: ребята организуют альпинистские экспедиции на семь самых высоких точек континентов. На Килиманджаро мы уже были, значит оставалось шесть из семи. Пришли к организаторам, познакомились, рассказали, как отважились на путешествие в Танзанию. Чтобы продолжать, они посоветовали готовиться и начать, например, с бега.
Ольга: Я поняла, что Роман настроен серьезно. И хотя пообещала себе, что больше никогда ни на какие горы ходить не буду, начала подготовку вместе с мужем.
В жизни человека бывают какие-то важные моменты, переживания и хочется прожить их вместе, иначе ты никогда не сможешь их понять по-настоящему.
Рассказы — это не то, надо прочувствовать самому, прожить эти моменты. Так мы вместе начали бегать.
Роман: Первая пробежка была по поселку, 3 км. Еле добежал и все время думал: “Как же они по 42 км бегают?” Но уже через год я финишировал на первом марафоне.
Ольга: Изначально мы не брали тренеров. Думали, что там уметь, надел кроссовки и побежал, все могут. Потом поняли, что это неправильно, и пробежать даже 10 км не так просто.
Роман: В беге, как оказалось, много своих хитростей и тонкостей. Даже кроссовки выбирать надо правильно, там столько особенностей. Дома пар 20, наверное, стоит. И они все разные. Когда с бегом стало все более или менее понятно, в мою жизнь вернулось плавание — ходил в бассейн, чтобы разгрузиться. Тогда это не было планом подготовки к триатлону, в то время мы про него ничего толком не знали. Наши дети, Илья и Григорий, начали заниматься плаванием с 6 лет, и мы в какой-то момент поняли, что нужно подавать им пример. Вот тогда я начал активно заниматься и восстанавливать форму, которую подрастерял с 14 лет, когда бросил спортивную школу по плаванию.
— Когда же вы отправились в экспедицию на вторую гору?
Роман: Через два года после Килиманджаро. Это было высшая точка в Южной Америке — Аконкагуа, высота которой 6962 метров. Причем Ольга меня поддержала и присоединилась.
Ольга: Я тогда подумала, куда же я его одного на три недели отпущу, в какую-то Аргентину непонятную. Начала готовиться, бегать, дошла до 10 км. Но Аконкагуа так легко не поддалась: у Романа начался отек легких, нас вертолетом снимали с горы.
Роман: Неприятная была ситуация, но я восстановился, и через год одолел эту вершину, .Ольга дошла до 6400 метров.
— Сколько вершин из семи вы уже покорили на сегодняшний день?
Роман: Два с половиной года назад я преодолел шестую вершину. Остался только Эверест, но пока не могу себе позволить экспедицию на полтора-два месяца, рабочий график не позволяет. Но постараюсь в ближайшие несколько лет закончить начатое.
Ольга: На моем счету три вершины. Тут проблема в том, что есть горы, куда ты идешь без портеров — людей, которые помогают тебе нести вещи. С огромным рюкзаком на спине я, увы, подняться не могу. Роману тащить за двоих — тоже не вариант. Поэтому иногда остаюсь ждать на берегу. Никогда не завидую Роману, потому что понимаю, насколько это тяжело. Но зато спорт тогда уже крепко вошел в нашу жизнь. И там замаячил триатлон.
— Когда произошло это знакомство? Вы также вместе занимаетесь триатлоном?
Роман: В бассейне я познакомился с парнями, которые выступают на Ironman. Они предложили попробовать, и вот уже четвертый год мы в триатлоне.
Ольга: Открыли для себя столько нового, например, что совсем не умеем ездить на велосипеде. Потому что это не то же самое, что на прогулочном, в парке. Тут контактные педали, ноги пристегнуты, а это уже совсем другие ощущения. А сколько было падений: упал и лежишь. А как встать без помощи? Это еще и очень смешно. И да, мы вместе тренируемся.
— Каких успехов вы достигли в триатлоне? Что требует от тебя участие в Ironman?
Роман: На первую дистанцию триатлона — это был короткий старт, спринт — мы с Ольгой вышли вместе. Я прошел несколько половинок Ironman. Первый мой полный Ironman был год назад в Барселоне, второй — в этом году в Швеции. И каждый раз мы не боремся с кем-то, а преодолеваем себя, стараемся улучшить личный результат, полученный на предыдущем старте. Но когда твои достижения начинают приближаться к “лучшим”, задумываешься о соперничестве, разглядываешь конкурентов. Вершиной триатлона Ironman считается отбор и попадание на чемпионат мира на Гавайях. Место называет Кона. Туда нельзя купить слот, ты должен войти в число нескольких, как правило восьми в своей категории лучших атлетов на любом старте Ironman. Надеюсь, мне удастся это сделать.
— Сыновья разделяют ваше увлечение спортом и триатлоном в частности? Как у них обстоят дела со спортом?
Ольга: Мальчики у нас очень разные. Я считаю, что у каждого человека есть свой вид спорта, и не все виды подходят всем. Однако плаванием занимаются все трое, а вот Илья всерьез увлекся триатлоном: он ездит на велосипеде, бегает, плавает. Ждет не дождется, когда ему исполнится 16 лет, чтобы принять участие в соревнованиях.
Роман: Но он уже участвовал в indoor-триатлон, т.е. внутри помещения. Ты также плывешь в бассейне, крутишь на велотренажере и потом бежишь на дорожке, но зато нет риска получить повреждения на велотрассе. Это отличный вариант тренировок зимой, потому что триатлон — это не просто плыть, ехать, бежать. Между этими этапами есть транзитные зоны, когда тебе надо переодеться, ты должен знать, как это делать, как завязать кроссовки, как “встегнуться” в туфли — тоже время, которое влияет на конечный результат соревнований. И к этому надо готовиться.
— Сталкивались ли вы с проблемой, когда тренировки начинают мешать учебе? Как сделать так, чтобы одно не стало замещать другое?
Ольга: Поскольку наши дети не занимаются профессиональным спортом, такой проблемы не возникает. Вообще, если у тебя высокий уровень осознанности, то спорт только помогает организовать время. Если хочешь тренироваться, порой вынужден перестроить день, встать пораньше, что-то отложить, например, компьютерные игры или другие дела.
— А как вы относитесь к компьютерным играм? Есть ли у детей какие-то ограничения?
Роман: Мы все сейчас в гаджетах, их невозможно запретить.
Ольга: А может даже и не нужно. Это совсем другое поколение, у них совершенно иное будущее. Раньше необходимую информацию нам приходилось искать в энциклопедиях или в библиотеку бежать, а сейчас все просто: “Окей, Гугл”. Тем не менее, мы всё же стараемся регулировать время, которое наши дети проводят в интернете, и, чтобы все было честно, заранее проговариваем некие нормы. Хотя, конечно, мальчишки всегда пытаются их расширить. Тут главное договориться “на берегу” и потом уже не менять правил.
Роман: Чтобы детей не тянуло посидеть в интернете, надо предложить им альтернативу. Мы, например, играем в настольные игры. У нас их очень много: какие-то не приживаются, какие-то становятся любимыми и мы берем их с собой в дорогу или отпуск.
— Бывает, что родительский контроль выходит непосредственно в интернет пространство, мамы или папы заводят фейковые аккаунты, чтобы наблюдать, что делает в социальных сетях их ребенок. Вы никогда так не поступали?
Ольга: Я понимаю, зачем родители это делают, но сама так поступать не могу. Мне кажется это нечестно, как будто подглядываешь. Мне проще поговорить с сыном, чтобы он сам поделился переживаниями и проблемами.
Нужно учиться выстраивать доверительные отношения, а нечестность со стороны взрослых приводит только к разрыву контакта с детьми.
Я очень рада, что сыновья всегда сами подойдут к нам, чтобы обсудить вопрос, который их беспокоит. Запрос исходит именно от них, а не мы насильно лезем в их жизнь.
Роман: Сейчас еще столько групп и переписок в WhatsApp, Telegram. Как-то раз младший сын Гриша смотрел видео, слышим — там матерные слова. Удивительно, но он сам подошел и спросил, что они означают.
Ольга: Да, был у нас такой разговор. Разобрали все “плохие” слова, объяснили смысл. А он говорит: “А еще какие есть?” Сказала, что когда он новые слова услышит, пусть сразу к нам подходит, разберем.
— В воспитании мальчиков есть свои особенности? Какими вы хотите видеть сыновей во взрослом возрасте и что для этого делаете?
Ольга: Лет 10 назад мне почему-то стало казаться важным не вырастить из мальчика подкаблучника. Осознала, что мне не нужно излишне проявлять свою власть, чтобы им не пришлось подчиняться женщине и в будущем не искать себе жену-диктатора. Я решила выйти с ними на один уровень и разговаривать на равных, договариваться, чтобы в дальнейшем они могли делать то, что им нравится, строить такие отношения, в которых им будет не страшно и не стыдно. Наконец, чтобы у них была семья и дом, куда им бы хотелось возвращаться. Мечтаю, чтобы они нашли в себе эмоциональное тепло и не потеряли его, не растоптали. Хочется, чтобы они реализовали себя без потери личности. Вот это мне кажется очень важным.
Роман: Все справедливо, но все равно такие качества, как ответственность, целеустремленность в мальчиках должна быть развита на высоком уровне. Это и в семье, и в работе нужно.
— Такая чуткость в воспитании она изначально была, или может вы работали с психологами?
Ольга: Меня очень интересует тема выстраивания взаимоотношений с другими людьми, особенно с детьми. Это же целая наука. Мы постоянные гости Родительского клуба Павловской гимназии, стараемся ходить на встречи с психологом Александром Колмановским. Этот цикл лекций просто перевернул мой мир. Благодаря им я стала более чуткой, начинаю находить ответы на свои вопросы. Часто же в бытовых ситуациях эмоции берут над тобой верх, а тут я стала это анализировать: могу подойти к ребенку и попросить прощения, например. Понравились лекции Аллы Радченко, которые проходили в этом модуле.
Роман: Даже мне понравилось, хотя я несколько скептически отношусь к психологии. Но постепенно Ольга меня “втягивает” в это.
— Может так получиться, что вы, Роман, привели ее в триатлон, а она вас— в психологию.
Ольга: Я была бы очень счастлива, значит все не зря.
— Почему в свое время вы выбрали именно Павловскую гимназию для своих детей?
Роман: Выбрать школу — это очень сложно. Когда мы сюда переехали, Илья должен был пойти в первый класс, а это прям двойная нагрузка на мозг родителей: куда, как, когда? Мы объездили несколько школ, но тут поразил размах. Правда, мы тогда не смотрели ни на педагогический состав, не могли оценить качество образования, потому что школа только-только открылась. Не понимали, как все будет, но инфраструктура тогда решила все. Бассейн, свой стадион — все продумано.
Ольга: А если говорить про школу сейчас, то однозначно могу сказать, что Павловская гимназия не для всех. И это не зависит от уровня достатка. Это не значит, что люди какие-то не такие или со школой что-то не так. Сойдется ли семья и гимназия зависит, в первую очередь, от семейной культуры. Если кто-то резко против школьной формы, например, — это нормально, просто тогда вам стоит поискать другое, более подходящее для вас учебное заведение. Мне нравится, что в Павловской гимназии есть правила и дисциплина. Без этого отношение к школе будет как к чему-то несерьезному, необязательному.
Роман: А школа — это все-такие путь, который день за днем ребенок проходит в своем развитии. И здесь все правила нам откликаются.
Ольга: Мне комфортно то, что в Павловской гимназии я могу открыто пообщаться с директором и завучами. Это не какие-то “страшные, важные” персоны, с которыми встречаешься только тогда, когда они тебе диплом выдают. Это совершенно живые и открытые люди. С ними можно обсудить не только школьные вопросы. Это важно. Спасибо за это гимназии.