Много лет назад, как всегда неожиданно, дома появился отец. Дремучий, огромный, косматый геолог принёс с собой таинственный запах тайги и дыма, глухой рокочущий бас и абсолютное счастье. Он месяцами пропадал где-то в горах и лесах. Иногда на пороге появлялись какие-то мужики, которые передавали гостинцы от "Ляксея Григорича": мешки с дичью и рыбой. А иногда появлялся он сам. Всегда внезапно.
Он проводил дома только несколько часов по приезду, а потом был вечно занят с друзьям и полевым товарищам. Домой приходил только ночевать. Один раз притащил великолепного щенка лайки.
-Это Шельма. - С особым выражением лица сказал батя. - Отвечаешь за неё. Понял?
Конечно я понял. Мы с Шельмой провели несколько дней, наполненных тихим восторгом и громкими приключениями. Мы всюду таскались за отцом и иногда он не гнал нас. И мы бродили по каким-то таинственным базам, сидели в вездеходах и вертолётах, терпеливо ждали, пока огромные мужики возились с каким-то невероятно интересным барахлом. Проснувшись одним утром, я обнаружил, что дома нет ружья, огромного брезентового рюкзака и отца. Он опять растворился в таинственных далях.
Через пару дней Шельма исчезла. Я пришёл со школы, а её не было. По версии мамы - убежала. Я был в ужасном состоянии, я несколько дней рыдал. А потом узнал, что это мама отдала Шельму соседу дяде Боре, который увёз её на какой-то там карьер. От этого чудовищного предательства высохли все мои слёзы. Как же мне было больно... Как я обиделся на маму... Смертельно. Навсегда.
Я педагог в системе минобраза. Моей семье не выжить на мою зарплату. А потому я часто калымлю. С геологами и геодезистами. Полевые работы сегодняшнему хилому племени кажутся слишком сложными. Не хватает нормальных полевиков. Вот меня, педагога по туризму, и нанимают в помошники люди особого сорта - изыскатели. Я иногда за несколько дней работы с ними зарабатываю больше чем за месяц. Окончании работ мы, обычно, отмечаем с полевым размахом.
Один раз, я проснулся после грандиозной попойки с друзьями геологами на их базе. И среди нас бегал щенок. Как пояснили мне мужики, это Шельма и я везу её сыну. Добыл её в бою с механизаторами и обещал устроить армагеддон, если утром не найду её, или найду в недобром здравии. Боль от той, утраченной в детстве Шельме, оказывается, не утихла. Она вернулась через десятилетия таким вот внезапным манером. Я ведь уже забыл ту детскую историю. Совсем.
Понятно, Шельма осталась жить на базе. Да, я хотел одарить своего сына этим невероятным, глубоким счастьем, что дарит мальчишке пёс. Я до сих пор помню это чувство, такое глубокое и сильное... Но я помню и боль от утраты. А ведь привези я псину домой, я мог толкнуть свою жену на то, что некогда совершила моя мама... И моему сыну пришлось бы её прощать.
Я сейчас по работе на малой своей родине. В небольшом северном городке. И каждый день проезжаю мимо одного барака. Он совершенно ничем не примечателен. Но я смотрю на него и не могу отвести взгляд. Глаза мне застилают слёзы, но я вижу сквозь стены. Сквозь десятилетия. Там мой отец сидит с мужиками за столом. В прокуренной комнате они обсуждают какие-то шурфы. А мы с Шельмой лежим под кроватью в "штабике", крепко обнимая друг друга. Штабик совершенно особенный, ни у кого такого нет. Стены его сделаны из брезентовых плащ-палаток. Рядом со мной лежит настоящее ружьё, всё в моём штабике заставлено каким-то диковинным оборудованием. Спальник пахнет тайной, тайгой и дымом. Шельма спит и во сне повизгивает, перебирает лапами, словно бежит за кем-то... Под мощный, тихий рокот отцовского баса засыпаю и я... Самый счастливый мальчик на всём белом свете.
Батя. Я помню тебя. Мам, я простил тебя.
Мир всем.