Я сам лично рассказывал анекдоты про Брежнева. Они были популярнее всех. Во многом благодаря тому, что в этих анекдотах был привкус запретности. Хотя я не знаю ни одного человека, который в брежневскую эпоху пострадал бы за анекдот про генсека. Так что мы, сопливые недоросли, самозабвенно пересказывали запретные шутейки, услышанные, конечно же, от родителей и их друзей.
Обычно взрослые рассказывали эти анекдоты, в то время, когда на всяких семейных праздниках приглашенные в гости мужики, оставив жен судачить за столом, выходили на кухню покурить. Это была самая интересная часть любого застолья - новогоднего, или одного из майских, или же по поводу дня рождения, но когда наступал этот момент - приняв на грудь и закусив отцы моих друзей собирались на кухне, приспосабливали под пепельницу какую-нибудь банку (в моей семье никто не курил и нормальной пепельницы не было) и начинался разговор напрямик, это было интереснее всего. Надо было затихариться в углу маленькой кухни, чтобы тебя не разглядели и не прогнали в свою комнату и слушать!
Все эти мужики, способные, как мне казалось в детстве, решить любую проблему, работали инженерами или квалифицированными рабочими на предприятиях, уничтоженных в Перестройку. Тогда они еще не знали, что начнется лет через десять-пятнадцать и много ругали плановую экономику, неповоротливость системы, устаревший станочный парк, глупость начальства, дефицит, железный занавес и многое другое.
Они налаживали испытательные стенды и ругали наши компьютеры, сравнивая их с американскими. Они внедряли автоматизированную обработку и сравнивали японскую технику с болгарской не в пользу последней. Они спорили о том, как сделать производство более гибким. Они много говорили о материальном стимулировании.
Танковые двигатели, которые они делали на своем заводе катаются до сих пор. Мы до сих пор живем в доме, построенном в 1979 году тем предприятием, где они работали. Я часто прохожу мимо школы, над которой их завод шефствовал и вижу, что сейчас ее красят и ремонтируют совсем не так часто, как тогда.
Я очень хотел бы из моего 2019-го позвонить им в такой вот день, когда они собираются на кухне и в клубах едкого дыма “Космоса” и “Явы” обсуждают свою жизнь, и рассказать им о том, сколько людей погибнет в следующие годы в войнах на окраинах, кто из их детей сопьется и будет убит в каких-то мутных разборках, как во дворе их дома будут тихо ржаветь их автомобили, потому что им не будет хватать денег на бензин, как беспомощно и бесполезно они будут стареть.
Я рассказал бы им, живущим в бесплатно полученных квартирах о том, что такое ипотека, я рассказал бы им о том, что у пальмового масла нет сортов, а этикетки на сыре - только видимость, что Бабаевскую фабрику и “Красный Октябрь” купят иностранцы и многое другое.
Хотя, скорее нет. Даже если бы я знал, на какой номер позвонить, чтобы соединили с 1979 годом, я бы, наверное, ничего бы этого делать не стал: изменить они все равно ничего не могут, так пусть поживут спокойно. Может быть только чтобы поговорить с Женькой, дружком своим, закадыкой с шестилетнего возраста, погибшего без времени по глупости, чтобы просто поболтать с ним еще раз, вот только бы разве за этим. Да еще послушать, как смеется молодая тогда еще мама и услышать отца.
К чему здесь Брежнев?
К тому, что эпоха, как ни крути была - его. Он был человеком, прошедшим Войну, участником того самого Парада Победы, он знал, сколько стоит мир. У него была гордость, у него была любовь, он хранил то Отечество, которым руководил.
И ошибки у него были, куда без этого. Но только сейчас, в его день рождения, вспомним, что пусть с колбасой тогда и были проблемы - мы в СССР все же как-то закладывали в год до 70 новых городов. И там было, кому жить.
Спасибо вам, Леонид Ильич, за тот СССР, в котором я провел свое детство, это было отличное время и прекрасная страна!
