А расскажу я вам, падаваны, сказочку.
Жила-была в одном лесу Белая Курочка. Это была очень суетливая и болтливая Курочка, день-деньской бегала она по лесу, чтобы всё увидеть, всё услышать и всем обо всём рассказать. Лесные жители говорили между собой, бывало — что это за Курочка, в самом деле? Одно беспокойство от неё. А некоторые даже говорили, что Белая Курочка всё врёт.
И прибегает однажды эта Курочка к лесным жителям, перья в разные стороны торчат, глаза выпучила — там, кричит, там такое! Там в лесу такое! Большой дом! Там, в дремучей чаще! Дом! Весь из чистого сахара, клянусь! Ой, дайте отдышаться, я вам подробно все расскажу в лучшем виде…
Лесные жители на это только головами покачали (а Бурундук так головой покачал, что даже с дерева свалился). Говорят Курочке строго — ты ври, мол, да не завирайся! Мы, говорят, уважаем тебя как личность, конечно, и уже привыкли, но врать не моги! И разошлись по своим норам и бобровым хаткам, чтобы дальше серьёзными делами заниматься.
Покричала Белая Курочка, поволновалась, да и опять в лес убежала. Через три дня прибегает к лесным жителям снова, криком кричит, пух летит, пыль клубится:
— Там, в лесу! Там, на дальней полянке! Енот! А пятки у него, натурально, как у Медведя! И даже больше! Во-о-о-от такие пятки! О-о-о!
Ну, Медведь даже слушать не стал, сразу ушёл. Обиделся. А прочие лесные жители, опомнившись, стали Курочку последними словами бранить — что же ты мол, Белая Курочка, так-перетак, себе позволяешь?! Да как же можно? Это ж надо такое выдумать! Пора бы тебе, Курочка, жить не по лжи, ибо кончается наше лесное долготерпение! Бурундук с дерева упал. Медведя зря обидела. В общем, ещё раз побеспокоишь нас — пустим твои перья на подушку, а пух — на перину.
Испугалась Курочка, убежала.
А через неделю приходят в лес тибетские монахи — с хоругвями, ритуальными барабанами и взводом автоматчиков. Где, спрашивают, Белая Курочка проживает? Испугались лесные жители, повели монахов к дому Белой Курочки. Шепчутся промеж себя — вот, мол, и пришло время отвечать тебе, Курочка, за грехи твои. И сама теперь пропадёшь, и нас погубишь.
А тибетские монахи, едва Курочку завидели, приступили к ней с допросом:
— Правда ли, что видела ты в лесу дом из чистого сахара? Правда ли, что встретила ты на дальней поляне Енота с пятками, как у Медведя, и даже больше?
Обмерла Курочка, побледнела.
— Правда, — говорит.
— Отвечаешь за базар? — спрашивают монахи строго.
— Отвечаю — тихо, но решительно молвит Белая Курочка.
— И показать можешь?
— Да это вон там! — говорит Курочка и крылышком своим слабо машет, готовясь к худшему. — Прямо, а потом направо. И еще вёрст двадцать по болоту. Если в километрах, то меньше.
Поклонились Курочке монахи, и в лес ушли. Но вскоре вернулись — пляшут и поют, хоругви несут, в барабаны бьют, автоматчики в воздух палят, не жалея патронов. И весь этот весёлый балаган идёт прямиком к Белой Курочке.
Говорят монахи, приплясывая:
— Спасибо тебе, Белая Курочка! Дело такое: было нам откровение, что переродился наш Главный Далай-Лама в теле Енота с большими пятками, и живет он в доме из чистого сахара. Долго бродили мы по земле в бесплодных поисках, пока не прослышали, что одна курочка видела и сахарный дом, и большеногого Енота. Тогда мы пришли к тебе, и ты — о счастье! — указала нам правильный путь. В общем, спасибо тебе еще раз сердечное от всего нашего тибетского народа! Да, и ещё один момент: хотим мы предложить тебе важный пост Второго Тибетского Ламы. Это типа премьер-министра у нас, что-то такое.
— Неплохо! — отвечает Курочка. — А что входит в трудовые обязанности?
— Делай что хочешь, — отвечают монахи, — таков закон. Только желательно не слишком шуметь и суетиться поменьше (это они уже начали понимать, с кем имеют дело).
— Ладно, на месте разберёмся, — сказала Курочка и уехала в Тибет.
Ходят слухи, что там неспокойно.