Мама уходила на работу в ночную смену, и девочки оставались одни. Маше было около шести, а Анечке всего три годика. Но, несмотря на малый возраст, Маша считала себя очень взрослой. Ещё бы, ведь её в доме за «старшую» оставляли! А кого было назначать главным, если сидеть с детьми было некому? Каждую такую смену бедная мать с ума сходила от беспокойства за своих малолетних дочерей.
Ну а девочки, привыкшие к тому, что маме нужно работать, о своем одиночестве не очень беспокоились. Когда мать уходила, они запирали дверь, и, взобравшись на кровать укладывались спать. Маша рассказывала сказки, а Анечка внимательно её слушала. Потом, крепко обнявшись девочки засыпали.
- Маш, а ты меня кепо любишь? - шептала сонная Анюта.
- Кепо! кепо! - улыбалась Маша. Очень её веселило то, что Аня букву «р» не выговаривала.
«Кепо тебя люблю! Вот так кепо!» - и Маша, с любовью обнимала маленькую сестрёнку.
Маму хоронили в дождливый, осенний день. Народу было мало, несколько знакомых старух и родственники. Старушки еле слышно перешептывались: «Ничего Аньке не оставила. Всё Машке завещала!» - говорила одна.
«Пропадет всё пропадом, с этой Машкой!» - качала головой другая.
Аня слышала эти разговоры, да не до этого ей было. Она и сама уже была бабушкой. Всё в её жизни было улажено, ни в чём она не нуждалась и на дом матери и не претендовала вовсе.
Когда несколько месяцев назад на пороге появилась Маша, Аня сильно удивилась. Так как не видела сестру много лет.
Маша с порога заявила, что теперь будет жить с матерью. Рассказала, что жизнь у неё не сложилась. С мужем они развелись. Дети выросли, а ей теперь и податься некуда. К тому же мать больная, помощь нужна.
Так и сказала: «Я ухаживать за мамой буду! А то, все ты, да ты! Сколько лет одна всё тянешь! Моя очередь! Хочу долг отдать матери, за то, что она нас одна вытянула! Теперь я о матери позабочусь!»
Вот, правда её внешний вид говорил об обратном. Она и о себе то, позаботится, толком не могла! Одутловатое, отекшее лицо говорило о долгих и глубоких запоях. Но Маша убеждала: «Пить брошу! Хватит! За ум возьмусь!».
Аня хотела ей верить, но что-то не очень выходило. И больная мать не верила. Но пообещала, что оставит дом старшей дочери. У Ани то всё есть, а у Маши, ни кола, ни двора!
После похорон выяснилось, что слукавила мать, побоялась дом Маше оставлять и завещала его внучке - старшей Машиной дочери. А та, недолго думая, узнав о наследстве, тут же выставила его на продажу!
Не хотела Аня дом покупать, а как подумала, что чужие люди в нём жить будут - загоревала. Отдала последние сбережения и выкупила у племянницы недвижимость. Ну, а в тот же вечер к ней и Маша пожаловала. Залила она свое горе «горькой» и высказала Анюте все свои мысли, что имелись у неё на этот счёт.
Долго кричала, высказывала, что это она, (то есть, Аня) во всем виновата! И что оставили они с матерью, её, (несчастную Машу) на улице! Много младшая сестра о себе нового узнала, хотела возразить, да та и слова не давала вставить.
«Хорошо тебе живётся?! У тебя-то всё есть! И мой дом отхватила!» - сотрясаясь от злости кричала старшая сестра.
А Анюта, ей только и сказала: «Как же ты, так живёшь, Маша?...» Ключи запасные от дома родительского протянула, а у самой в ушах, только детский голос слышен: «Кепко тебя люблю! Вот как кепко!»