Утро. На холодных камнях, покрытых инеем, дрожащие Саймон Грин, почти пришедшая в себя (по крайней мере ее не тошнит, лицо ее просто бледное и исхудавшее) Джессика и серая от холода Вирджиния.
- В-вста-тавайте, женщины, н-нам надо уход-дить о-отсюда . – стуча зубами от холода, говорит профессор. – Нам н-надо в-выйти к людям.
Часть первая - здесь. Часть вторая - здесь. Часть третья - здесь. Часть четвертая - здесь. Часть пятая - здесь. Часть шестая - здесь. Часть седьмая - здесь.
Трое идут по тайге. Впереди –бледная тощая Джессика, в руках у нее – мешок с соцветиями чудесного цветка, за ней – кутающаяся в одеяло Вирджиния, замыкающим – профессор с дробовиком в руках.
- Быстрее, быстрее! – торопит Саймон. – Нам надо дойти до деревни засветло, нам надо выжить!
Где-то сзади и слева раздается негромкое урчание.
- Что это? – удивленно спрашивает Джессика. – Кто это рычит?
- Рычит? – профессор снимает очки, начинает протирать их носовым платком. – Не знаю, женщины, но надо двигаться как можно… МЕДВЕДЬ! Бегите!
Перед профессором, впервые за весь фильм (!) появляется медведь во всей своей красе – огромный, узкомордый, бурый, внушающий ужас. Саймон Грин замирает, оцепенев. Крупным планом – очки в правой руке и безумные глаза профессора, лишенные надежды… в кадре – когтистая лапа. Темнота. Джессика и Вирджиния бегут по тайге, в панике перепрыгивая через камни и корни. Вот и выход из долины ужаса, казалось бы, все – но тут негритянка падает, споткнувшись о торчащую из камней руку Курта Зиммеля – синюю, в трупных пятнах.
- Аааааа! – разносится крик над тайгой…
Джессика – теперь уже тощая измученная женщина , не забывая судорожно прижимать к груди мешок с соцветиями, в разорванной куртке и разодранных снизу джинсах выбегает на проселочную дорогу, тяжело дыша садится, опустив ноги в глубокую колею. Постепенно на лицее ее появляется румянец, дыхание успокаивается.
Где-то вдали слышен гул мощного мотора. ..
Огромный лесовоз «ЗИЛ-131» прет по колее, за рулем – здоровенный рыжий мужик в телогрейке на голое тело. Зевнув, он чешет грудь, на груди и руке – самые разнообразные татуировки.
Владимирский централ, ветер северный,
Этапом из Твери, зла немерено!
– орут динамики лежащего на сиденье магнитофона. Мужик достает из-под сиденья заткнутую газетой бутыль с мутной жидкостью, выдергивает зубами пробку, плюет пробкой в магнитофон…
Владимирский централ, хотя я банковал,
- отпивает глоток, вдыхает воздух, зажимает бутыль коленями, достает из «бардачка» огромный соленый огурец, закусывает, громко чавкая…
Но не очко обычно губит, а к одиннадцати туз!
Джессика, размахивая руками, выбегает на дорогу.
- Help! Help me!!!
- Ой, б....! Ты чо! – мужик жмет на тормоз, мутная жидкость разливается по полу кабины…
… Черный экран. Жуткое, леденящее душу молчание. И сквозь черноту экрана проступают буквы