копирование и размещение на других ресурсах без согласия автора - запрещено!
. ***
Подъём!!! ПОДЪЁМ!!! Выходи строиться!...
Натягиваю на себя влажную одежду, выхожу из камеры..., спать хочется зверски..., в теле — никаких болевых ощущений и усталости, наверное, включилось какое-то очередное «второе дыхание»...
Караульные смотрят как-то странно — смесь недоверия и восхищения.
По дороге к штабу ситуация проясняется — около часа ночи Снигур решил лично заглянуть к нам. Обычно лязг открываемой двери поднимает всех — в этот раз никто даже не пошевелился... Когда дверь открылась, из камеры хлестнуло таким горячим, влажным, спертым воздухом, что Снигур даже отшатнулся..., войдя он какое-то время постоял, рассматривая нас, покачал головой, вышел и уходя, приказал: - «До утра дверь не закрывать, только решетку, один караульный — возле двери постоянно, в случае чего — сначала вызывать врача, потом его»...
Дырка на сапоге увеличилась, на втором – появилась такая же…, с такими темпами сапоги не доживут до конца «губы»…
Учитывая, что нас – восемь человек, уборка проходит легко, мы расслабленно «гуляем», наслаждаясь утренней прохладой
После завтрака – на плац… Выходим… Неприятный сюрприз – опять Снигур… Похоже, именно он является «крупным» специалистом по «групповым» занятиям и, судя по нему, не в восторге от «выпавшей» ему чести…
Бег, переползания, строевая… жар солнца, раскаленный асфальт…, корка соли на губах, висках, лбу, шее…, ладони, локти и колени, «горящие» от ползанья по асфальту…
Ближе к обеду мои сапоги начали сдавать… сначала портянка вылезла с носка одного сапога, чуть позже – с другого… Так и бегаю, с торчащими на несколько сантиметров вперед портянками…
Обед… Сорок минут перерыва и снова – плац… четыре часа пролетают, как одно мгновение… на плацу уже появились первые наряды новой смены – сейчас будет «развод», но Снигур явно не собирается заканчивать… В какой-то момент я не выдерживаю – поднимаясь после очередного переползания, говорю: «Товарищ прапорщик, может, ну его нах…, у меня погоны уже давно мокрые – шабашить пора…»
Немая пауза, он смотрит на меня, я смотрю на него… Он отводит глаза, смотрит на часы и: «Караульный! Веди на базу…»
Пока идет «развод», под присмотром часового сидим во дворике, в тени винограда… говорить нет сил… прошла смена караула, ощущение – о нас забыли…, вместо камеры сидим во дворе до ужина…, ужин…, ещё получасовая «прогулка» и «Отбой»!!! просто ложимся спать…
Утро… Подъем… Мётлы… Штаб… Завтрак… Плац… Снова Снигур...
Бегаем… Маршируем… Шлифуем плац своими телами… Жарко… Очень жарко… Тело двигается как автомат… Пот заливает глаза, корка соли на висках, шее… В ушах – постоянный топот наших сапог, натужное, сиплое дыхание… Это какой то п..ец…
Каким то чудом дотянули до обеда… Сидим во дворике, медленно остываем, приходим в себя…
Ошалевший от радости Лысый прощается – пять суток прошли…
Пять суток… сижу, мучаюсь вопросом – только? или уже? ответа нет… нет сил…
Обед… молча едим… зачерпывая из миски суп, вдруг замечаю как дрожит рука…
Обед закончен… у нас около получаса отдыха…
В камере душно и жарко… усталость камнем давит на плечи, безысходность цепями сковывает все тело… сидим… молча… опустив головы, уставившись перед собой невидящими глазами… сил нет… а до вечера ещё полдня ползком…
- Я тут подумал – вдруг слышу я свой собственный, слегка осипший, голос – как все-таки классно, что сегодня на границе никто не забухал и не проспал…
Пауза, тишина, чей то неуверенный смешок, потом общий смех, хохот, ржач…
Мы вшестером, сидя на полу, прислонившись к бетонным стенам душной и жаркой камеры смеёмся, хохочем… кто-то пытается что-то сказать – бесполезно…, мы хохочем…до колик в животе, до слез… и вместе с этим смехом в пространство улетает вся наша усталость и потерянность…
Из камеры выходим как застоявшиеся жеребцы – готовы бежать хоть на край света… Вышедшие из своей камеры сержанты смотрят на нас с удивлением, контраст между нами просто бросается в глаза… В двух словах пытаемся объяснить причину такой перемены, но это сложно…
Снигур глядит на нас с не меньшим удивлением… Бежим, перебрасываемся шутками, наше настроение каким то образом действует и на сержантов, они приободрились и так же задорно шевелят ногами…
Через какое то время, не сговариваясь, начинаем «бросаться» шутками и в Снигура. Удивительное дело, он не реагирует…
Со стороны, зрелище, наверное, сюрреалистическое:
Посреди плаца с невозмутимым лицом стоит прапорщик, периодически отдавая команды «Бегом!», «Ползком!», «Шагом марш!», а по плацу бегает, марширует или ползает группа губарей, периодически заливаясь смехом, заставляющим недоуменно оглядываться проходящих мимо офицеров…
День удался… около шести мы вернулись на губу, после смены караула до ужина гуляли по дворику, ужин караульные притащили сами, после еды нас снова отправили на прогулку, посуду забрали без нас…
Возбуждение постепенно спадало… Часов в десять, без каких-либо приключений мы отправились спать…
Утро… Подъём…
Ощущение – как с хорошего бодуна, пересохшее горло, жажда… Одно утешение – утренняя прохлада… Вяло машем метлами перед штабом… Вид у всех ещё тот: лица – со следами потеков пота, одежда в разводах соли и пыли, подворотнички по цвету не отличишь от одежды, у меня, в довершение картины – с носков сапог вызывающе торчат портянки…
Мы уже собирались уходить, как вдруг… почему то подобные события всегда происходят внезапно… перед штабом появился Лашин… Бросив в нашу сторону взгляд, он прошел мимо, потом, как будто что-то забыл, притормозил…, остановился и повернулся в нашу сторону…
«Боец! - взмах рукой в мою сторону – Ко мне!»
Я подошел…
«Что с сапогами? Почему такой вид?»
«Не выдержали пятидневного ползанья по плацу, наверное, они для этого не предназначены» - как недоразвитому, объяснил я ему…
«Караульный! – не меняя тона, позвал Лашин – Дежурного по части сюда!»
«Товарищ майор, я же не могу оставить арестантов» - осмелился подать голос караульный..
«Бегом!!! – заорал Лашин – Чтобы через пять минут оба тут стояли! Время пошло!»…
Караульный исчез… Через несколько минут он появился снова… Рядом с ним – старлей с автороты – дежурный по части…
«Товарищ майор!» - начал дежурный, но Лашин прервал его - «Лейтенант, что это за херня? – он ткнул пальцем в направлении моих сапог – почему арестованные в таком виде? Вы что, не знаете, как должен выглядеть военнослужащий?»
«Виноват, товарищ майор, но они такими были и до меня – я их такими принял!»
«А нахера ты их такими принимал? Время – до обеда – чтобы выглядели, как положено!» - Лашин повернулся и скрылся в штабе…
Лейтенант махнул караульному – «Да веди ты их уже»…
Минут через сорок на «губе» состоялось совещание…
Нас выстроили во дворике для арестантов и мы с увлечением наблюдали как Захаров, Шатохин и старлей - дежурный старательно спихивают друг на друга обязанности по приведению нас в порядок…
Наконец, обязанности были распределены – действо началось…
Захаров ушел сразу, Шатохин – чуть позже, отдав несколько распоряжений дежурному сержанту. Старлей подошел к нам: «Сейчас вам дадут мыло, щетки… включат воду – он махнул рукой в направлении крана – всем постираться, чтоб до одиннадцати часов все были в чистом виде и побриты, бритву я сейчас принесу… У тебя какой размер сапог?» – обратился он ко мне…
«Сорок третий!»
Старлей ушел…
До завтрака мы занимались стиркой… Получить такую передышку на губе – уже счастье, а если ситуацию ещё можно использовать для «компенсации морального ущерба» от пребывания на «губе» - счастье вдвойне… надо лишь понимать, с кого можно «пить кровь», а с кого не стоит…
С сушкой одежды проблем не было – выстиранную одежду не отжимая ложишь на разогретый солнцем бетон, полтора-два часа, и чистая, сухая и практически выглаженная одежда готова…
С бритьем получилось повеселее – после завтрака старлей приволок бритву и пару лезвий «Нева» - «Брейтесь!»
Я не торопился… Все побрились… с матами, порезами, перекошенными физиономиями…
«А ты что? Ждешь особого приглашения?» - Старлей попытался всучить мне бритву…
«Жду» - согласился с ним я – «Я этим бриться не буду!»
«Как не будешь?» – оторопел старлей
«Молча! Я и новой «Невой» не побреюсь, а про б/ушную я вообще молчу – это к пыткам приравнять можно – я жаловаться буду…»
«Так что, тебе «Шик» подавать» - попытался съехидничать старлей
«Шик», конечно, было бы отлично, я им и бреюсь, но, на крайний случай, сойдет и «Восход» или «Ленинград» - успокоил я его – «Только ещё одеколон нужен, для дезинфекции, а то, не дай Бог, воспаление будет, и ещё по всей морде разнесет…» - поставил я «точку над И»
Обалдевший старлей ушел… народ молча переваривал ситуацию… ни у кого, похоже, даже не возникла мысль, что можно и нужно потребовать для себя хотя бы лезвие – да, контингент ещё тот…
- Смотри, довыделываешься – «родил» кто-то – Нафига ты его злишь? Он же потом отыграется!
- Как? Перед обедом нас Лашину показывать надо...
- А после обеда?
- А что, после обеда? Ты что, думаешь, об этом никто не знает? Новый дежурный нас у него грязными не примет – думаешь, он захочет ещё раз для нас купальню устраивать?
Не спеша, с использованием того же шланга и мыла мы устроили «купание»… холодный душ замечательно действовал на тело, смывая вместе с грязью усталость прошедших дней…
В разгар «праздника» вернулся старлей, в одной руке – новое лезвие «Ленинград», в другой – пара ношеных сапог.
- На!
Я взял лезвие, и игнорируя сапоги, спросил – А одеколон?
- Сейчас будет – оглянулся старлей – Сапоги забирай!
- Не буду – коротко ответил я
- Ну, ни…. себе – возмутился он – С чего вдруг?
- Они ношенные – так же коротко ответил я
- И что?
- А я знаю, кто их носил? Вдруг они с грибком, вам по-барабану, а мне потом мучайся…
Старлей плюнул…
- Сержант! – вдруг заорал он – Где ты там ходишь? Я долго ещё ждать буду?
Подбежавший дежурный сержант молча протянул старлею флакон с одеколоном
- Отдай – лейтенант махнул рукой в мою сторону, повернулся и ушел…, с сапогами…
Пока я брился, остальные, под испепеляющим взглядом сержанта, вылили на свои физиономии пол флакона.
- Сержант, ты не дуйся – возвращая ему бритву и флакон с остатками одеколона, примирительно проговорил я – сам же понимаешь, как в этих условиях без одеколона, и с бритьем… не мы ж это придумали…
- Да я понимаю – «отошел» сержант…
Сидим во дворике, под виноградом, ждем когда высохнет одежда. Солнце, прорываясь сквозь листву, греет нас своими лучами… Кто-то начинает «клевать» носом…
- Не спать! Если не в моготу – пойди ещё раз сполоснись, а то, не дай Бог, в камеру загонят… - предупреждаю я
Возвращается старлей… с сапогами… набита «гармошка», «глаженные», с подбитыми и подрезанными каблуками… видно, у кого то из своих отобрал…«дембельские»…
- Одевай! Новые! – он буквально швыряет в меня эти сапоги
- Не буду! – я ставлю сапоги перед собой – Мне за эти сапоги майор Моторный ещё пять суток вкатит, за порчу имущества, кто меня слушать будет, что это не я…
Схватив сапоги, старлей убегает… и я его вполне понимаю… времени до обеда остаётся все меньше…
Заглянул Шатохин. Мы сидим, во дворике, в трусах, одежда сохнет на бетоне… делать нечего… Ушел…
Минут через десять караульный притаскивает банку с ваксой и пару обувных щеток – занятие нам нашлось – чистить сапоги… я пока без дела…
Наконец, появляется старлей с парой новых сапог…
- На! Обувай!
Обуваю… Кирзачи!... Где он их нашел?... Но, как говориться, дареному коню в зубы не смотрят…
- Нормально! – обувшись и потопав ногами, сообщаю я… в пространство… старлей уже смылся…
- Это он чтобы по поводу кирзачей с тобой не спорить – с довольной ухмылкой проговорил кто-то
- Да я бы и не стал, четыре дня и в кирзовых проходить можно, на заставе у меня ещё новые есть – пожал я плечами…
Осмотр прошел, Лашин остался доволен.
Лафа закончилась… Сидим в камере… Душно… Клонит в сон… Народ радуется, как дети – не на плацу, отдыхаем… Я, как старожил, «остужаю» восторг, рассказываю как после «облегченных» занятий еле уснули… Потихоньку завязывается оживленная дискуссия по поводу ближайшего будущего, но, к сожалению, длится недолго – мы быстро приходим к однозначному выводу – для нас все равно что-нибудь придумают...
Прошел обед... ожидание затянулось...
Заглянул Шатохин... замполит, он и есть замполит... нашел нам занятие: по очереди, вслух, читаем Устав, через решётку за нами наблюдает караульный, бдит, чтобы мы не спали... а это дается с большим трудом: несмотря на открытую дверь, в камере жарко и душно, сидим без движения, монотонное чтение Устава убаюкивает лучше любой колыбельной... глаза закрываются сами...
«Не спать!» - крик караульного застает врасплох... вздрагивая, открываю глаза...
Причина ясна — у очередного «читающего» книга выпала из рук...
Не спать! - повторяет караульный... - Мужики, если Шатохин поймает, всем же хуже будет... Мне же не видно, я его только здесь - он указал на проход - увижу, предупредить не смогу...
- И что? - поинтересовался кто-то — Что нам за это будет?
- Вы что, вчерашние? - удивился караульный — Легко могут по пару суток накинуть, и меня к вам посадить... Читайте!
Аргументы показались убедительными, но от этого легче не стало... Сидеть без движения, под монотонное чтение Устава, на бетонном полу... затекло все... в голове какой-то дурман... уж лучше бы мы бегали...
Пытка продолжалась до смены караула... Как я и предсказывал, новый дежурный возжелал лично пересчитать «губарей»...
До ужина топчемся по дворику, разминая затекшее от длительного сидения тело, ощущение — о нас все забыли... как-то настораживает...
Ужин..., прогулка, туалет, опять в камеру..., нары ещё не отстегнуты... сидим...
Дверь с привычным грохотом открывается, на пороге дежурный сержант: - Кто с резервной? Пошли...
Ничего не понимаю... выхожу в коридор... вслед за сержантом иду во двор... он кивает на забор - «Туда... только тихо!»... Заинтригованный, но по прежнему ничего не понимающий, подхожу к забору... за забором — Хован, Толик, Жека и Саня — наши приехали!!!
Десять минут пролетели, как один миг.
Прибежал караульный: - Давай быстрей! Дежурный по части...
Возвращаюсь в камеру... не дожидаясь вопросов: Что случилось? Куда ходил?, - достаю из кармана сигареты и спички — Резервная приехала, пацаны в «гости» приходили... только здесь не курить...
Нас ещё раз выводят на прогулку... и не просто на прогулку по дворику... вместе с остальными отрядскими подразделениями «гуляем» по плацу — в строю, походным шагом... наших не видно, скорее всего, ещё обустраиваются...
Возвращаемся на губу... пять минут на туалет — выторговываем пятнадцать — пацаны с наслаждением курят... я присоединяюсь... Хован предупредил: «две сигареты — заряжены», их я отложил сразу...
Можно и «пыхнуть»: денёк сегодня был сложный, без снотворного не уснешь... Я закурил... характерный аромат повис в воздухе... «Кто-нибудь будет? Присоединяйтесь!», я протянул и вторую сигарету...
Спалось замечательно, ни жара, ни комары не мешали. Уснул, наверное, не успев положить голову на Устав (вместо подушки)...
Утро... Штаб... Уборка... Завтрак...
Как там у классика: «Что день грядущий мне (нам) готовит?» - этим вопросом мы задавались все утро...
Переживали мы напрасно, решение нашлось: мы теперь почти не ползали, а, в основном, бегали и маршировали...
Перед обедом «свалили» ребята с пятой заставы... повезло им: из пяти суток почти двое - по облегченной программе...
Из «нововведений»: теперь, после занятий, перед обедом и ужином мы могли умыться! Вроде бы мелочь, но как, оказывается, помогает бороться с усталостью...
День прошел... после ужина, часов в десять — отбой, без прогулки по плацу..., вовремя спохватился: предупредил дежурного сержанта — если придут ко мне — будить не надо, потом не усну...
Утром похвалил себя за предусмотрительность, гости были, после отбоя...
Тихое, устоявшееся времяпровождение — под угрозой... Перед завтраком «пополнение»: трое, с седьмой заставы, пьянка, сержант и двое рядовых...
Ожидания оправдываются: похоже, все ограничения забыты или отменены... До обеда, мы опять больше проползли, чем пробежали... Ладони, локти, колени «горят» от постоянного соприкосновения с раскаленным асфальтом... Новичков даже жалко, они, с непривычки и на похмелье, вообще еле живые...
Обед... сразу после обеда — новое пополнение: двое, с первой заставы (пьянка)... В камере не продохнуть, восемь человек, одно хорошо — воду на пол лить не будут, «спальные» места затопят... Обратил внимание на свою одежду: на правой штанине сильная потертость, грозящая в ближайшее время стать дыркой...
Короткий перерыв на обед и снова плац: бег, строевая, переползания... Интересные ощущения: день отдыха пошел на пользу, даже потеть стал меньше, усталости практически нет, похоже, я «втянулся» в ритм... Занятия длятся до ужина... С крыльца казармы за беготней на плацу наблюдают наши (Резервная)... После ужина прогулка... сидим во дворике... вялый разговор...
Меня зовут из-за забора, подхожу — наши: Хован, Толик, Жека...
- Мурзик (это я), ты живой? Ни хрена себе, вас сегодня гоняли. Со вчерашним не сравнить!
- Да все нормально! Сегодня терпимо, у меня даже панама сухая, а дня три назад, не то что панама, погоны мокрые были... Вы лучше сигареты давайте, пацанов угощу...
Хован, со словами «Заряженных нет», протягивает пачку, я беру, бросаю пацанам... Караульный, заметивший, что я с кем-то разговариваю, дергается в мою сторону, но его тут же останавливает дежурный сержант, уже пару минут наблюдающий за нами...
Проследив за моим взглядом, Толик спрашивает: - Как комендантская рота, не обижает?
- Было дело, поначалу... но всё уладилось...
- Они у нас теперь соседи, над нами обитают... Мы на первом, они на втором этаже... так что, в случае чего...
- Атас, Захаров!
Быстро попрощавшись, отхожу от забора...
Тревога напрасная, Захаров заглянул по каким-то своим вопросам, нам слышно, как, уходя, он говорит дежурному сержанту: «Отбой в десять, подъем — как обычно»...
Перед сном, уже в камере, новое приключение — один из новичков, «обрадованный» известием, что ему придется спать под нарами, решил силой «отжать» себе место на нарах... пришлось, с трудом успокоив остальных, объяснять ему существующий порядок — молодых здесь нет, все равны, освободится место — займешь... но не ранее... А скандалы нам не нужны, дополнительные пять или десять суток «губы» из-за какого-то придурка, могут «выйти» этому придурку непонятно каким боком... С чем и заснули...
Утро... Ещё сутки с небольшим и у меня «дембель»... Как только эти сутки продержаться... Только бы опять никого не привезли, а то по новой плац шлифовать...
Примерно с такими мыслями я махал метлой возле штаба. Но, как говорится: человек предполагает, а Бог располагает …
Не успели мы вернуться на губу — двое, авторота, и опять «самоход»... Денёк обещает быть нескучным...
В камере — десять человек... завтрак прошел... сидим... ждем...
Грохот двери: «На выход!» Что-то рано сегодня... Не к добру...
Во дворе — ещё четверо: два сержанта и два рядовых — и куда?
Похоже, именно по этому поводу и идет жаркая дискуссия: майор Захаров, капитан Иванов и незнакомый мне капитан, дежурный по части, о чем то увлеченно беседуют... Появляется Лашин... выслушивает мнения присутствующих, берёт в руки толстую прошнурованную книгу, что-то в ней смотрит, потом показывает остальным и что-то говорит... все согласно кивают... решение принято...
Решение оказывается мудрым, продуманным и неожиданным: часть рядовых переводят в сержантскую камеру, а одного, лишнего, досрочно освобождают и этот, лишний — я!!! (у кого ближайший срок освобождения)
Освобождение происходит без бюрократических проволочек и формальностей:
- Знаешь где застава?
- Так точно!
- Свободен! Иди...
Не веря своему счастью (ведь могли продержать до вечера!), выхожу из калитки «губы» и иду к нашему новому месту жительства.
На входе в казарму сталкиваюсь с Бутиком:
- Сикаленко? А ты почему здесь? Ты ж ещё до завтра на губе?
- Выгнали... За плохое поведение! - скорбно, с поникшим видом, сообщаю я...
Бутик растерянно хлопает глазами (с юмором у него по прежнему плохо), лихорадочно соображает как поступить в такой нестандартной ситуации... и как к спасителю, поворачивается к выходящему из канцелярии Александрову, указывая на меня - «Вот!»
- Сикаленко! Не понял? Ты же...
- Выгнали... За плохое поведение! - держусь я своей версии... У Бутика в глазах неприкрытая паника, у Александрова - искорки смеха...
- А точнее? - делает он серьезное лицо
- Был досрочно освобожден приказом начальника штаба в связи с массовым наплывом «отдыхающих» и отсутствием свободных мест! - бодро отрапортовал я...
- Ну и как?
- Да вы сами видите — я развел руки, демонстрируя свой внешний вид — и это с учетом того, что два дня назад хэбэ было выстирано...
Паника у Бутика прекратилась, он улыбается... Александров, кивнув головой, поворачивается и уходит.
- Товарищ старший лейтенант! Можно мне пару часиков, в порядок себя привести? - я ему вдогонку
- Не можно, а нужно...
. ***
комментарии приветствуются...
Если книга вам понравилась, то:
1. Поставьте лайк.
2. Поделитесь ссылкой с другими социальными сетями.
Для этого надо нажать на стрелочку вверху слева.
Появятся значки Твиттера, Фейсбука, Одноклассников и ВКонтакте.
Тогда Дзен будет «крутить» в «ленте» мои статьи чаще, больше людей сможет ознакомиться с Афганской темой.
самое-самое начало - здесь! -https://zen.yandex.ru/media/id/5dd6ebb005dde27f8d3bea66/my-s-rezervnoi-chernorabochie-voiny-chast-1-v-armiiu-5dd6ed7e05dde27f8d3bea74