… И вот едем по Кирилловской трассе. Свернули на дорогу к Северной ферме. Отворотку на Харитоново промахнули (указателя нет), поняв, что уже далеко уехали, вернулись, нашли съезд к деревне. Вон уже виднеются деревья, крыши…
Не сразу, но вспомнил, что бывал здесь лет пять назад, только не летом, а зимой. Встречался с ветераном войны Ильей Алексеевичем Черняевым. Нет уже в живых разведчика Черняева, браво рапортовавшего: «Пятьдесят первая гвардейская дивизия, отдельная двенадцатая разведрота…»
У крепкого дома, первого в сторону дороги и встречает меня Галина Александровна.
- Проходите, не ударьтесь, - входная дверь, как во всех старых домах низкая – поневоле поклонишься.
Вадим Всеволодович Лепщиков ждет нас в доме. Несколько лет назад он «обезножил», но не унывает, сидя на кровати здоровается, приглашает к разговору.
Тут же и их дочь Светлана… И опять убеждаюсь, что мир тесен. Сын Светланы Вадимовны Павел когда-то тренировался у меня. (Кажется, это в какой-то другой жизни было, а ведь это я, а не кто-то другой лет пятнадцать работал тренером по самбо и дзюдо).
Так что, Лепщиковы знают меня давно и не только, как работника газеты «Маяк»…
Вадим Всеволодович родом отсюда, из Харитонова (родился в 1937 году).
- Начальная школа тут была у Никольской церкви, потом в Кубенское ходил. Церковь рядом, на горе, вся разрушена, там и кладбище. Закрыли её в 1937 году. Дед мой там похоронен, но я не помню его, - рассказывает Вадим Всеволодович. - Местный колхоз сначала назывался «Ячейка» в него входили три ближних деревни, потом объединили с колхозом «Красная нива», потом уже с «Передовым»… Если услышите фамилию Лепщиков где-то – это всё наши родственники, большая семья была. Здесь в деревне было шесть домов Лепщиковых. А теперь остался я один…
- Уже три зимы – вдвоем тут зимуем, - добавляет Галина Александровна.
Его отец Всеволод Васильевич Лепщиков до войны работал в Кубено-Озерском райкоме партии.
- После войны он опять работал в райкоме, - говорит Вадим Всеволодович, - а потом, было время, посылали в колхозы партийцев на усиление, и его сюда послали. Был председателем колхоза, бригадиром. Мать, Анастасия Ревокатовна, работала дояркой.
После окончания в Кубенской школе седьмого класса Вадим Всеволодович учился в Вологде в ремесленном училище № 3 по специальности рулевого-моториста. А затем много лет работал в Сухонском речном пароходстве, был помощником капитана. Проплыл по всем рекам и озерам не только Северо-Запада, но не раз и по Волге до Астрахани и обратно. Потом еще на заводе «Техмаш» поработал … В 1988 году он вернулся в родную деревню,
- Умер младший брат, а родители были больные, вот и вернулся. В наследство от отца мне досталась пасека, 21 улей. Потом я уже до 50 ульев довел. У меня была самая большая пасека в районе, даже больше чем у Яркина, - с гордостью вспоминает он.
К сожалению, уже третий год Вадим Всеволодович передвигается лишь в кресле-каталке. Ульи пришлось продать, остались три домика.
- Учиться приходилось пчеловодству или всё уже знали от отца? – спросил я его.
- Учиться надо всю жизнь! Выйдете на пенсию – обязательно заводите пчёл! Только сначала выучитесь.
Ну, что ж: будет пенсия – буду думать…
Меня привлекают картины на стене комнаты: натюрморт, пейзаж… Вполне профессиональные работы.
- Это картина Бориса Петрова, - поясняет Светлана Вадимовна. – А это его брата Юрия. Он член Союза художников. Они местные, отсюда родом.
Позже я нашел данные об одном из братьев-художников: Петров Юрий Николаевич, родился в 1937 году в деревне Харитоново Вологодского района, художник-живописец, член Союза художников СССР с 1970года. Живет и работает в Вологде с 1960.
- Вон дом, в котором Петровы жили, - показывает в окно Светлана.
И вновь, убеждаюсь, что в каждой деревеньке был и есть свой герой, художник, поэт… В каждой!
Рассказала о себе и Галина Александровна. Она родом из Грязовецкого района, из деревни Панская Слободка. Отец: Большаков Александр Михайлович, мать: Большакова Александра Дмитриевна.
- Папу у нас очень часто переводили – из Панской Слободки в Семенцево, потом ближе к Вологде – в Полтинино. Там мама почтой заведовала, а папа был председателем сельсовета. В 1941 году папу взяли на войну. Помню, как провожали: папа нёс на руках двоих детей, я за штанину держалась, а четвертый ребенок еще в животике был… Не вернулся папа, в 1943 году погиб под Ленинградом при прорыве блокады. В 1947 году был страшный голод, маму с полным истощением положили в больницу, лежала там два месяца. Спасла нас всех бабушка – забрала в город. Мы жили в бараке, там, где сейчас стадион «Локомотив». Жили на 14 метрах (2 маленькие комнатки) одиннадцать человек («удобства» во дворе») – и до чего были рады! Мама после больницы работала на льнокомбинате… Я не сетую на жизнь. Были и тяжелые времена, конечно… У нас мама очень любила петь – любимая песня была «Дан приказ ему на запад…». И мы, сестры, всегда пели, не унывали. Лепщиковы тоже все поют. Потому и живём!
Там, в том «счастливом» бараке и познакомились Галина Александровна и Вадим Всеволодович (в этом доме жили его родственники). С тех пор – уже 51 год – они вместе. У них дочь, внук, внучка…
- Сюда, в деревню я переехала после мужа, в 1990 году… Вот так и получилось, что в 1947 – голод нас выгнал из деревни, а в девяностом – пустые прилавки магазинов снова выгнали в деревню… Но в Кубенском я бывала еще в 1957 году. Я работала в детском саду, а раньше на лето вывозили детей из города на «дачи». Вот наш «водниковский» детский сад и ездил в Кубенское, жили в старом здании школы (это теперь за зданием музея). И не думала, что в этих местах снова окажусь…
Велик мир да тесен, всё взаимосвязано: думаешь – случайно встретил человека, а он становится твоей судьбой, кажется – никогда больше не вернешься в какое-то место, а возвращаешься, и вспоминаешь, и понимаешь, что всё, всё было и есть неслучайно…
- Стали здесь жить, - продолжает рассказ Галина Александровна, - завели коровушку, потом и бычок появился, овцы остались от родителей.. Ну, конечно, огород, участок под картошку… Пасека. Когда тяжело стало держать корову – держали козу… Сейчас из «скотины» только куры да кошка…
Что поделаешь, если хозяин заболел. Но, как я уже говорил – не унывают Лепщиковы. Огород есть, и в огороде всё есть. Дочь помогает.
- В город не хотим. Дорогу к нам зимой чистят, продукты социальный работник два раза в неделю привозит из Кубенского…Яйца от своих куриц, овощи с огорода. Вот попробуйте клубнику…
Я попрощался с хозяином, и с хозяйкой и ее дочерью мы вышли во двор, прошлись по огороду, мимо яблонь, под которыми стоят последние три улья (а, может, внук Павел, продолжит пчеловодческую династию?). Вот липы, они посажены еще в 1947 году Всеволодом Васильевичем специально для пчел…
- Я люблю цветы. Вот ирисы, розы, ромашки, георгины, пионы, анютины глазки… Только снег растает – крокусы цветут, потом нарциссы… - говорит Галина Александровна. И вдруг продолжает: «Но даже здесь чего-то не хватает, не достает того. что не найти… Меж белых листьев и на белых стеблях мне не найти зеленые цветы…» Я читать люблю. Очень Рубцова люблю, - поясняет она. - Василия Белова всего прочитала, Шукшина. Александра Романова люблю, Яшина. Но самый любимый Рубцов.
Мы идем по деревне, мимо дома, в котором жил ветеран войны разведчик Черняев, мимо пустых домов… За деревней видны высокие деревья – там кладбище и разрушенная Никольская церковь…
- А мое любимое стихотворение Рубцова «Гололедица», говорит Галина Александровна и читает (дай Бог каждому такую память в таком возрасте):
В черной бездне
Большая Медведица
Так сверкает! Отрадно взглянуть.
В звездном свете блестя, гололедица
На земле обозначила путь...
Так странно и отрадно прозвучало среди лета, среди деревьев, цветов и травы это «зимнее» стихотворение Рубцова (впрочем, бывал ведь я здесь и зимой – всё закольцовывается в жизни!)…
Мы расстались, и вскоре наша «Нива» пылила по дороге от деревеньки Харитоново, в которой живут хорошие люди. Живут, живут…
… Этот очерк писался несколько лет назад. Недавно ушли из жизни Галина Александровна и Вадим Всеволодович Лепщиковы. Вечная им память…