Предыдущая часть здесь.
Я снова задержался в кабинете. Предварительно выключив камеру, конечно. Нотариусу совсем необязательно знать, какие беседы мы ведем после моих историй. Но она больше не могла терпеть и поведала всю свою личную жизнь: со всеми свиданиями, звонками и расставаниями. Я попивал виски, пускал клубы дыма и слушал. Пришло понимание, что девушка очень неглупа, людей оценивает строго, но справедливо, а внешность играет в выборе молодого человека условную роль. Как в анекдоте: лишь бы человек был хороший.
У нее красивые зеленые глаза, прямые ноги, в меру большая грудь, белые зубы и ухоженные прямые волосы почти до плеч. И красивые родинки на руках.
История пятая. Гордыня
Лежал как-то Николай Иванович на кушетке внутри старого дома, чуть покосившегося вбок, и гордился своей жизнью.
Ну а что: дом построил, стоит крепко. На голову потолок не упадет, пол под ногами не провалится. Дерево посажено: вон оно, у дома свесила свои плакучие ветви. Ива называется. Да и сын вырос красавцем мужчиной. Башковитый, работящий. Сочетание совершенно для нашей жизни беспроигрышное. И дочь красивая вышла. Считай, бонусом.
Конечно, дети очень заняты и лишний раз в деревню к отцу не приедут. Далеко: только бензин тратить. Да и скучно тут. Сходишь день на рыбалку, второй полежишь на печи - вот и кончились деревенские увлечения. Местные-то известно, чем промышляют круглыми сутками. А сын и дочь не такие. Во рту ни капли, даже мыслей выпить нет. Хотят, наверно, дожить до ста пяти лет.
Карьеру выстроить не получилось - на служебной лестнице кто-то вытащил пару ступенек подряд. Но Николай Иванович не в обиде - поработал в разных местах и по разным специальностям. Был и творческим писакой, и человеком с пространственным мышлением и умелыми руками. И ведь все шло по накатанной, пока не ушел журналистом трудиться. Прямо из сферы строительства. И надолго застрял в газетах и на радио, мыкаясь между тремя редакциями и пытаясь за выслугу лет получить повышение. Но повода выпить тогда так и не представилось.
Теперь пришло время оглянуться назад, покачаться на табуретке из последних сил и потом в отчаянии повалиться на диван, потому что залечь на печь уже не хватит сноровки. Сын не приедет и вряд ли увидит его последние дни. А дочь, кажется, на что-то серьезно обиделась. Он просил прощения три раза, а однажды даже потратил все деньги на букет роз, почти как в песне Пугачевой. Но она привыкла быть без отца, решать проблемы самостоятельно и на вопрос "кто твои родители", отвечать: "я сирота".
...Открывает сын дверь, внезапно приехав (на работе сотрудники забастовали, и делать стало нечего), а там Николай Иванович лежит у входа в дом, на полу холодном растянувшись. И ведь не узнать его: кожа иссохла, везде ползают мелкие насекомые, а от щеки кто-то отъел кусок кожи. И сел тогда этот башковитый мужчина прямо у порога и заплакал.
- Почему, почему ты не позвонил, когда понял, что дела плохи? К чему обида за то, что я так редко бывал в этом богом забытом месте? Папа, папа...
Сын, конечно же, не спился, хоть и налакался в ту ночь до зеленых чертиков. Дочь тоже пережила потерю спокойно - по-настоящему он умер для нее лет так 20 назад. Дом окончательно накренился, словно башня в Пизе, вдобавок уйдя под землю: местность-то болотистая! И только ива сохранила лицо, наклонив тонкие ветви.
Она плакала, беззвучно закрыв невидимый рот, и слышались проходящим мимо завывание ветра, какой-то зловещий и будоражащий кровь свист, да будто бы голос покойника, что гордо приветствовал всяк сюда идущего. Как в старые времена, сидя на лавочке у дома. Ну как, Никифор, улов? Агафья, твой баран нынче в настроении? Нет, Тонь, сынок сегодня не приедет, дела у него. Может, на следующей неделе...Даст бог свидимся, помирать-то я не собираюсь... И привет там передавай своим, Лен. От деда Васьки, они помнят, вместе за грибами ходили!
Ууу. Завывает ива.
Фото: botanichka.ru