Двенадцать слесарей.

В одном доме не было горячей воды. То есть раньше она была, самые старые жильцы, которые поселились ещё при пролетарском интернационализме, говорили, что "Точно, всегда была! Кроме, как летом". Потому, что всё лето - ремонт. А потом, уже ближе к нашему времени, пропала.

Ну, антисемиты говорили, известно, что. Семиты машинально ёжились и смотрели в ответ своими печальными еврейскими глазами так жалобно... Что никто антисемитам и не верил. Да и кто, спрашивается, будет пить техническую горячую воду в таких количествах, что целый дом? Вот.

Так жильцы не мирились со своим печальным положением, постоянно пикетировали мэрию и ЖЭК. Но без толку. Собирались ехать в Москву и пикетировать Кремль, но не договорились, кто поедет?

То есть, не совсем без толку. После каждого пикета приезжали журналисты с телекамерами, брали интервью у жильцов, приходили даже слесари со сваркой. Они шли в подвал, гремели там своими ключами и нецензурно выражались на весь двор. И вечером горячая вода появлялась. А ночью снова пропадала. И утром из всех кранов уже снова текла холодная.

А ещё жильцы стали замечать, что пропадают и сами слесари. Придёт, погремит инструментом, подышит на взволнованных жильцов перегаром... А в следующий раз уже другой копается.

"А где тот?" - спрашивают жильцы начальника ЖЭК-а. - "Он у меня сто рублей до получки занимал!"

"А-а... Он уехал!" - отвечал начальник ЖЭК-а, пряча глаза. - "Уволился и уехал в... Караганду. У него там родственники!"

Смущался начальник за своих необязательных работников, видимо. Сменилось их целая куча. Устроится, бывало, на работу, сходит в подвал этого дома и... уехал!

Так бы всё и длилось, но как-то на общем собрании вышла вперёд одна старушка, такая старая, что все думали, что она давно умерла. А она-то - живая! И говорит:

"Вот, хоть верьте, хоть нет, а только это начальник что-то химичит! Надысь шла я ночью на помойку, мусор вынести, а он в подвал как раз юркнул. Что ему ночью в подвале надобно? И горячая вода сразу пропала".

Как раз снова починили воду, поэтому жильцы затаились и вызвали на ночь по знакомству ОМОН с пулемётами на мотоциклах. То есть, не совсем вызвали, а просто, чтобы те наготове были приехать, если что. И вот видят: тайно крадётся в подвал начальник ЖЭК-а. Ну, жильцы за ним на цыпочках. А тот зашёл и ну самый главный вентиль заворачивать. А другой какой-то откручивать!

"Ага, попался!" - заорали жильцы. - "Чего это ты делаешь, гадский потрох?"

И навешали ему с чувством морального удовлетворения. А потом остыли, дали платочек, скинулись на стоматолога и снова стали допрашивать. Только он деньги назад вернул.

"Без надобности мне теперь зубы!" - говорит. - "Всё одно помирать!"

"Чего это ты помирать собрался?" - удивились жильцы.

И начальник покаялся. Оказалось, что он запродал всю горячую воду этого дома подземным анунакам, которые прилетели с ледяной планеты Нибиру, живут под землёй и никак не могут согреться. Они и трубу протянули, чтобы воду воровать и ещё...

Но больше никаких подробностей дьявольской сделки никто не узнал, потому, что тут приехал ОМОН на мотоциклах, который кто-то всё-таки вызвал по запарке, положил всех мордами в подвальную грязь и устроил обыск и проверку документов. А кто шевельнётся, чтобы подышать, того прикладом по затылку. Пока разобрались, что бьют не тех, начальник ЖЭК-а куда-то смылся. Знал он все входы и выходы. Но далеко не ушёл. Скоро нашли его в квартире замороженного до синевы по гадскому нибирскому обычаю. И на груди лежала записка: "Так будет со всяким..."

А в подвале, когда стали всё исследовать, нашли двенадцать мёртвых слесарей, тоже всех замороженных. Послали военных трубу к анунакам раскопать, а она обрезана, а дальше - земля. Куда рыть? Неизвестно. Зато теперь ни горячая вода, ни слесари не пропадают. Один даже вернулся из Караганды. Он и, правда, уезжал на время. И сто рублей долга отдал. Не всё врал начальник! Мог бы, и перековаться ещё...

А наблюдательную бабушку поблагодарили и дали грамоту от мэрии. Что, им жалко, что ли? А жильцы хотели даже тимуровцев назначить, мусор ей выносить. Но передумали - пусть сама ходит: и для здоровья ей полезно и может ещё, что увидит.