Я попыталась вручную оттащить плиту, вставшую на место и слившуюся с полом, но куда там! Так, стоп, главное – без паники! Отодвинуть эмоции и рассуждать здраво. Чтобы знать, какие меры предпринять для спасения Димы, надо выяснить, что произошло. Димка спустился на вторую ступеньку, и в тот самый момент снова сработал механизм, но уже на запирание люка. Надеюсь, это устройство не одноразового назначения, и подвал можно открыть тем же способом, что и раньше.
Размышляя в этом ключе, я пошла в сторону, где недавно мы обнаружили рычаг. Канделябр висел на месте, в своем обычном положении. Я точно знала, что ни я, ни Димка его больше не трогали, иначе и не открылась бы дыра в полу. Значит, механизм действует так: как только ты допускаешь какую-то ошибку, все закрывается и встает на свои первоначальные места. Будем надеяться, что я права.
С этими мыслями, я надавила на канделябр. Кирпич, к которому он крепился «въехал» в стену, я повернула рычаг направо до упора. Раздался громкий щелчок. Так, предохранитель снят. Я вышла из Часовни, и побежала к стене с отмеченными кирпичами. Вдавив нужные, прислушалась, молясь, чтобы устройство сработало. Через пару секунд я услышала то, что ожидала, скрежет и треск. Я вернулась в часовню. Слава Богу! Из открытого люка показался Димка, живой и невредимый. Он уже выбрался из подвала, и я бросилась ему на шею, плача от счастья.
Мы сидели у костра в нашем лагере, обнявшись, и пили успокоительное. В нашем случае - виски, прихваченное из города.
– Ты не представляешь, как я за тебя переживала, – говорила я.
Он покрепче обнял меня и поцеловал в макушку.
– Совру, если скажу, что мне было не страшно. На минуту, даже показалось, что я оттуда никогда не выберусь. Но ты, молодец, не растерялась!
– Я думала, что, если тебя не прибило сразу, то ты в ближайшее время там обязательно задохнешься. Ничего не оставалось, как начать спасательную операцию. Теперь мы в расчете: ты спас меня, а я тебя! – я засмеялась, чувствуя, как виски начинает затуманивать разум, – И вроде теперь кажется, что все не так уж и страшно. Просто заново открыла люк и всё.
– Это за тебя спиртное так думает, – сказал Дима, – На самом деле, когда попадаешь в ситуацию, в которой ещё ни разу не был, даже самое простое решение даётся нелегко.
– Наверное, ты прав, – зевнула я, и пошла в палатку, – Завтра снова пораньше пойдем. Кажется, у меня появились кое-какие соображения по поводу этого кода с «Энками».
Димка, затушил костер, и тоже забрался в палатку:
– Какие соображения? – спросил он, но я уже не ответила, а тихонько сопела, наслаждаясь прекрасными снами.
Следующее утро выдалось холодным и дождливым. Я куталась в спальник, выходить из палатки совершенно не хотелось. Димки рядом не оказалось, но зато с улицы чувствовался наивкуснейший запах ухи. Интересно, где Дима успел разжиться рыбой. Я выглянула из палатки, Дима помешивал уху в котелке, рядом лежала удочка. Ух ты, мой любимый мало того, что первоклассный кулинар, он ещё и замечательный рыболов! Какой он хороший! Цены нет! Дима заметил меня и пригласил «к столу». Суп был самый вкусный из всех супов, что я когда-либо пробовала! Хотя, возможно, я просто очень проголодалась, вчера, кроме бутербродов, которыми мы перекусили у стен часовни, маковой росинки у меня во рту не было, не считая, конечно, вечернего вискаря.
– Так что ты вчера хотела сказать насчет второго кода, там, где везде буква «Н», – спросил Дима.
Я наморщила лоб. Действительно, какая-то дельная мысль вчера приходила в голову, только вот какая, никак не могла припомнить.
– Может, на месте вспомню, – пожала я плечами.
На месте я тоже ничего не вспомнила. Мы вошли в часовню и направились к оставленному нами вчера люку. За ночь вся пыль осела, Дима посветил внутрь подвала:
– Со вчерашнего дня ничего не изменилось.
– Ну и хорошо, – выдохнула я, – Теперь давай на трезвую голову вспомним, что ты там такого сделал, что люк вдруг закрылся.
– Да ничего не сделал. Наступил на следующую ступеньку, и все закрылось, да так быстро, что я даже не успел сообразить, что надо выпрыгнуть наружу.
– Значит, вторая ступенька приводит механизм в первоначальное состояние, закрывает люк, ставит на место кирпичи в стене и устанавливает предохранитель, – рассуждала я.
– Да, скорей всего ты права, - подтвердил Дмитрий, нахмурился и вдруг вспомнил, – Когда я наступил на вторую ступеньку, она вроде как прогнулась немного.
– Вот! Что и следовало доказать! – подняла я вверх указательный палец, – Где там наши шифровки? Кажется, я вспомнила, что вчера имела в виду.
Димка покопался в кармане и достал уже довольно потрепанный листок с кодами.
– Думаю, второй код относится к лестнице, – предположила я, – Сколько там ступенек?
– Десять, по крайней мере, со второй ступени было видно в свете фонаря именно столько.
– Ну вот, и в шифре у нас самая большая цифра – десять. Я вот как считаю, цифры в коде 2, 4, 8 и 10 – это номера опасных ступенек в лестнице, которые так же, как и вторая ступень, запускают запирающий механизм. Не зря же после каждой из них стоит буква «Н», которая может означать слова предостережения, типа «нет», «нельзя», «не наступать», «не лезть» и тому подобное.
– Резонно, – согласился со мной Дмитрий, – Смотрю на тебя и думаю, ты у меня прирожденный дешифровщик. Тебе в разведку надо.
Я улыбнулась.
– Как бы нам теперь проверить мою теорию, чтобы это не было опасно для жизни?
– Как, как? Полезу снова, только, как ты выразилась, на опасные ступеньки наступать не буду.
Мне жутко не хотелось отпускать Диму одного в подвал, я начала переубеждать его, но он, проявил мужской характер, и твердо решил спуститься в подземелье. Я стояла, согнувшись над дырой, и молила Бога, чтобы все прошло хорошо. Димка светил фонарем вниз и считал ступеньки вслух. И так, проскочив указанные цифры 2, 4, 8 и 10, наконец, оказался внизу. «Получилось!» - захлопала я в ладоши и крикнула ему:
– Что там внизу?
Димка ответил не сразу, видимо пошел прогуляться по подземелью.
– Так что там? – повторила я вопрос, не в силах больше находиться в неизвестности. Мне уже не терпелось самой спуститься вниз, но здравый смысл подсказывал, что будет лучше, если кто-то из нас будет дежурить снаружи подвала. А вдруг снова всё закроется, и тогда будем мы сидеть вдвоем с Димочкой в пыльном подземелье до скончания веков, и никто никогда в жизни не догадается, где мы, и как нас спасти. Даже мой хваленый телефон не поможет.
– Тут нереальные сокровища, – крикнул мне из подземных глубин Дима, и через пять минут уже вылезал наружу, без труда преодолев лестницу.
– Рассказывай, – попросила я, как только он появился на поверхности.
– От лестницы идет узенький коридор длинною несколько метров, который заканчивается двумя дверьми друг напротив друга. Одна дверь открыта…
– И что там, – торопила я Диму.
– И там для нас с тобой кое-что к праздничному столу, – загадочно произнес Дмитрий.
Я удивилась, а он достал из своей волшебной сумки бутылку вина, всю запылённую и покрытую паутиной. Я присвистнула:
– Ого! Это сколько же ей лет?
– Не правильный задаешь вопрос, – возразил Дмитрий, – Это сколько же она стоит, надо спросить.
– И сколько?
– Да, целое состояние! И там внизу этого добра целая комната! – восклицал он, – Катерина, ты даже не представляешь, насколько ты богата теперь! Есть коллекционеры, которые выкупают подобные экземпляры за бешеные деньги. Один мой приятель в Москве, однажды заплатил примерно пятнадцать тысяч евро за подобную бутылочку, только лет на сто помоложе.
– И что, он ее выпил?
– Нет, это жемчужина его коллекции, его гордость. Он ее даже застраховал и в завещании обозначил. Так и стоит на самом видном месте в вековой пыли.
Димка довольно засмеялся. А я, почему-то, расстроилась. Хотя, как я знала, действительно вино, которому прорва лет, стоит недешево, и его можно сравнить с кладом, но искала-то я настоящие сокровища: золото, бриллианты, алмазы, изумруды и прочие драгоценности, привезённые с таинственного тихоокеанского острова моим предком.
– А вторая дверь? – вспомнила я.
– Вторая закрыта, – ответил Димка, продолжая вертеть в руках принесенную бутылку вина, – Причем дверь стальная, замка как будто не видно, по крайней мере, я его не нашел.
Луч надежды снова вспыхнул во мне. Это, наверное, что-то типа банковского сейфа, только не в деньгохранилище, а в старинном подземелье. Ну, скажите, что ещё можно держать за закрытой железной дверью в недрах земли? Естественно, там мои настоящие сокровища, я в этом нисколечко не сомневалась. Я схватила фонарь, и без всякого предупреждения полезла вниз.
– Ты куда? – услышала я голос Димки в тот момент, когда я, удачно перескочив вторую ступеньку, на третьей оступилась и слетела на опасную четвертую.
Сразу затрещало, и потолок надо мной стал быстро сдвигаться, пока полностью не закрылся. Я, чертыхаясь, встала на ноги. Надо же, как не повезло, и без воздуха осталась, и весь зад себе отбила. В том, что Дима меня вытащит, я была более, чем уверена, поэтому особо не беспокоилась. Встав на ноги, спустилась вниз, уже не обращая внимания на номера ступенек.
Хорошо, что Димкин фонарь не разбился во время падения, и все также ярко освещал путь. Путь, правда, оказался очень коротким. Уже через семь-восемь шагов я уперлась в стену. Слева от меня - открытая деревянная дверь, в которую я заглянула. Это была винная комната. Я оценила её размеры и количество драгоценного пойла: да, я действительно неплохо обогащусь, продав эти бутылки коллекционерам. Но меня больше интересовала дверь напротив.
Я осветила кое-где пожелтевшую сталь, действительно, ни замка, ни замочной скважины, ни даже ручки от двери. Примостив фонарь так, чтобы он светил на дверь, достала свой нож, и попыталась его воткнуть в проем или подцепить железо. Через некоторое время поняла, что это бесполезно. Несмотря на возраст конструкции, она ничуть не пострадала от времени. Я села на пол между дверьми. «Напиться что ли», - промелькнула мысль, но пришлось сдержаться, вспомнив, что каждая такая бутылочка стоит ого-го сколько евро.
Я находилась в закрытом подвале уже добрых полчаса, Димка что-то не торопился с моим спасением, и внезапно меня охватил ужас: что, если он бросил меня здесь. Подождет, пока я загнусь в подземелье, а потом присвоит себе всё, что тут есть. Дома скажет, что я сбежала или утонула, или меня сожрали волки, а сам уедет куда-нибудь в Майами и будет греть брюхо, попивая моё старинное вино.
«Как ты можешь так думать о своем возлюбленном?» – успокаивала я себя, а потом вспоминались все мои бывшие любовники, которые поначалу были ничуть не хуже Дмитрия, а потом почему-то все до одного превращались в негодяев и мерзавцев, и становилось очень тяжко на душе.
Что ж, если я останусь здесь навсегда, то сама буду в этом виновата. Дура доверчивая! Ведь знала, что мужчинам доверять нельзя, а всё туда же.
Так я и сидела на полу, оплакивая судьбу, а батарейки фонаря теряли силу, и теперь он едва освещал кружочек пола рядом со мной. Наконец, фонарь погас, и вокруг воцарилась кромешная тьма. Сразу почему-то стало тяжелей дышать, казалось, что из подвала как будто начали выкачивать кислород. Ну и мысли, конечно, одна мрачнее другой, просто одолевали. Чтобы отвлечься, я встала с пола, нашарила фонарь, безрезультатно пощелкала выключателем, и решила, что, по крайней мере, надо подняться по лестнице до верхней ступеньки, там и кислорода побольше, и, если меня все-таки освободят, то не придется уже лезть вверх. Тем более ступеньки были очень высокие, и не факт, что я бы снова не оступилась или не наступила на опасное место.
Я пробиралась по коридору маленькими шажками, расставив руки и ощупывая стены. Внезапно на правой стене я задела рукой какой-то камень, он вошел в стену, и позади меня что-то коротко и тихо щелкнуло.
От этого звука кровь в жилах заледенела, я бросилась к лестнице и начала карабкаться по ней, сбивая руки и ноги. Пришлось примоститься на верхней ступеньке, и, свернувшись в три погибели (так как стоять в полный рост мешал люк), ждать дальнейшей своей участи. Ох уж эти механизмы, запоры, рычаги! Так и инфаркт получить не долго! С другой стороны, было все-таки очень интересно, что это такое там внизу щелкнуло, когда я случайно надавила на камень. Посмотреть бы. Но без света это нереально. Поэтому я решила, что если выберусь наверх, то обязательно потом спущусь сюда снова с фонарем и запасными батарейками.
Тем временем, над головой затрещало, на меня посыпался мусор, в виде мелких камешков, щепок и паутины, люк сдвинулся с места, и я, наконец, смогла увидеть белый свет.
Димка стоял рядом с подвалом и озабоченно смотрел вниз. Я мгновенно выпрыгнула наружу и кинулась к нему в объятья. Нет, все-таки он не такой, как все! Не оставил меня в беде, не бросил! Я крепко поцеловала его. Он обнимал меня одной рукой, другой стряхивал с меня пыль. Мы вышли из часовни, и я не могла надышаться свежим лесным воздухом.
– Ты, что так долго не открывал, – спросила я Диму.
– Так получилось, – уклонился от ответа он.
– Что значит «так получилось»?
– Не хотел, чтобы наш тайник спалили, – объяснил он.
– Кто?
– Деревенские.
– Давай-ка поподробней, – попросила я.
– Как только люк за тобой закрылся, на шум сразу прибежали мужик и старушка. Увидели меня, удивились. Вопросами засыпали. Что это я тут делаю? Откуда столько шума? Уж не взорвать ли собираюсь памятник старины? Пока им доказывал, что я не диверсант, а историк, времени прошло прилично. Я их на улицу выставляю, а они ни в какую. Мужик все спрашивает, баба чего-то рассказывает. Дошло до того, что я маньяк, убивший свою девушку, то есть тебя, и спрятавший труп в часовне. В деревне-то уже оказывается давно известно, что мы с тобой лагерь туристический устроили, это та тетка Раиса постаралась, что про ведьму рассказывала. А тут я один, и барышни моей нигде нет. Как-то так вышло, что только я деревенским на глаза все время попадался. В общем, пока я от них отделывался, уже думал, ты того - на тот свет отправилась. Надо будет вечером в деревенский магазин сходить, все равно у нас колбаса закончилась. А эти пусть увидят, что ты жива - здорова, – закончил он.
– Может и не придется в деревню идти, – задумчиво произнесла я, и рассказала о том, что произошло со мной в подвале.
– Проверить, конечно, нужно, – Димка схватил фонарь и начал в нем менять аккумуляторы, – Интересно, что ты там еще открыла. Но сначала отдохни, посиди на свежем воздухе, я сам схожу, посмотрю.
Я кивнула. Он налил мне из термоса кофе, поднялся и скрылся в часовне. Минут через двадцать Дима снова был рядом со мной.
– Ничего. Абсолютно всё так же, ничего не изменилось с тех пор, как я там был. Тебе точно не показалось, что ты что-то нажала?
– Сомневаешься в моем разуме? – возмущенно спросила я.
– Ну, с тобой всякое бывало, – замялся Дмитрий.
Я молча встала, взяла из его рук фонарь и направилась обратно в подземелье, на этот раз тщательно освещая ступеньки, аккуратно перелезая опасные, и ступая только на нужные. Действительно, никаких изменений внутри подвала не произошло, стальная дверь так и оставалась закрытой. Ну не могло же мне все это показаться.
– Ну что? – услышала я Димкин голос.
– Как будто ничего, – ответила я, – Сейчас попробую на камни понажимать.
С этими словами я начала беспорядочно тыкать рукой в камни на правой стороне коридора.
– Попробуй воспроизвести свои действия. Пройди так, как это было в темноте, – предложил Дима.
Я воспользовалась его советом, и пошла по коридору от глухой стены в сторону лестницы, при этом семеня ногами и опираясь руками о стену.
Было тихо, как в танке, никаких посторонних звуков, и камни в стене сидели, как вкопанные. Я разозлилась, вот и ищи клад, вроде все данные имеются, приходи и забирай сокровища, а на месте оказывается, что ещё надо десять раз голову сломать, чтобы разобраться во всяких рычагах, типа канделябра и этого таинственного камня.
Но я не сдавалась, раз за разом проходя по коридору от стены до лестницы, постоянно меняя то ширину шагов, то амплитуду размаха рук. Это продолжалось довольно долго, пока я не решила, что следующий раз будет последним. Я выключила фонарь, закрыла глаза и в максимально приближенной обстановке, то есть в полнейшей темноте, пошла по направлению к лестнице на ощупь. И, о чудо! Рука дотронулась до камня, который от легкого прикосновения без труда вошел в стену. Позади меня раздался знакомый тихий щелчок.
Я замерла на месте, все еще держа руку на камне. Включив фонарь другой рукой, я осветила камень. Он был на уровне пояса и не отличался от остальных в кладке. Я могла поклясться, что уже не раз нажимала на него в ходе моего эксперимента. Почему он сработал именно сейчас, было непонятно. Мелом, прихваченным с собой, я отметила камень и посветила под ноги. Надо сказать, что остановилась я в не очень удобной позе, как бы на середине шага. Правая нога стояла уже ровно на отдельной плитке, а вот левая еще упиралась носком в другую плитку несколько позади. Я отметила мелом и обе эти плитки, развернулась и пошла искать, что же это такое щёлкало позади.
Сделав всего пару больших шагов назад, я снова оказалась перед стальной дверью. Дверь всё также оставалась запертой. Я расстроилась. Столько трудов, и всё впустую. Внезапно я снова услышала тот же щелчок, и краем глаза увидела какое-то движение на стене рядом с запертой дверью почти у самого пола. Я тут же нагнулась, но увидела только наполовину развернутый камень, который через секунду встал на место.
«Ага, значит, первый камень разворачивает второй, причем всего на минуту - две», – догадалась я, и пошла снова нажимать на отмеченные плиты и камень.
На этот раз устройство сработало безотказно, я тут же бросилась к развернувшемуся камню. И то, что я увидела, очень поразило. Невозможно поверить, что все эти конструкции были сделаны еще триста лет назад. На перевернутом камне обнаружились шесть колечек с цифрами от нуля до девяти каждая, очень похожие на те, которые ставят в автоматических камерах хранения, или на дорогих кейсах. Короче, передо мной был самый настоящий кодовый замок. И, несомненно, кодом для его открытия служили цифры вокруг третьего бриллианта на старинном кольце.
Бумажка с тремя кодами нашлась в кармане, но зато время действия камней вышло, и оба они снова встали на свои места. Пришлось опять повторить все манипуляции, но теперь я была готова, и, как только, камень с кодовым замком развернулся, быстро набрала нужную комбинацию: 975862.
Теперь раздался жуткий треск и скрежет, и я сделала шаг назад, а именно в винный погреб, и вовремя, так как массивная стальная дверь стала сама собой открываться, и наверняка придавила бы меня к стене. Через минуту всё стихло.
– Ты живая? – услышала я Димку.
– Живая! – ответила я и решилась выглянуть в коридор.
Да!!! Я это сделала!!! Я открыла эту загадочную дверь, использовав последнюю подсказку кольца!
Осторожно ступая, боясь привести в действие еще какой-нибудь механизм, я вошла в открывшуюся передо мной комнатку. Она оказалась примерно такой же по размеру, что и винная. Все её стены от пола до потолка были увешаны полками, а на полках красовалось бесчисленное множество шкатулок и коробочек. Все они были разномастными: большие и маленькие, деревянные и железные, украшенные драгоценными камнями, резьбой или росписью, или же не украшенные ничем вовсе.
Я стояла, затаив дыхание и боясь пошевелиться. Наконец, взяла себя в руки и открыла самую ближайшую шкатулку. Да, я не ошиблась, это были настоящие сокровища - те, которые показывают по телевизору в приключенческих фильмах, типа Индианы Джонса! Я открывала всё подряд, и каждая шкатулка или коробочка меня удивляла своим наполнением. В одной лежали только жемчужные нити, в другой блистали бриллиантовые колье, в третьей - толстенные пояса сплетенные из золота, несколько коробочек содержали просто драгоценные камни, сверкающие всеми цветами радуги. Да, содержание только одной шкатулки могло обеспечить безбедную жизнь где-нибудь на Лазурном берегу!
Я подхватила меленькую шкатулку с золотыми украшениями, и отправилась наверх к Димке.
– Ну что? – спросил он.
– Всё! – торжественно объявила я, передавая коробочку.
– Ни фига себе! – воскликнул Дима, – И много там?
– И нам с тобой хватит, и нашим прапраправнукам.
Как мы всё это добро вывозили, отдельная история. Надо было действовать крайне осторожно, чтобы не попасться в ловушки на лестнице. Но мы никогда не спускались в подвал вместе, всегда кто-то из нас дежурил наверху. Пару раз люк закрывался, и тогда приходилось заново открывать весь механизм. Набегались мы тогда от часовни к машине и обратно! Раз даже нарвались на деревенских старушек, собирающих грибы, которые, наконец, смогли убедиться, что я не стала жертвой маньяка, а жива и здорова. Знали бы они, что мы несли в это время в рюкзаках!
Потрудились мы, конечно, на славу. Первые два дня вывозили драгоценности, которые для начала сложили у меня в квартире. Следующие несколько дней занимались вином, занявшим место в подвале Димкиного коттеджа.
На семейном совете с моими родителями, дядей Сашей, и, конечно же, Димой решили, что афишировать наши находки ни к чему, по крайней мере, пока. Часть драгоценностей мы поместили в сейф на предприятии отца, а то, что не вошло – в арендованный сейф в банке. С коллекцией вина поступили иначе: кое-что выставили на аукционы в России, во Франции, в Италии и в Америке, заработав на этом около полумиллиона долларов; часть бутылок – преподносили в качестве подарков близким знакомым и друзьям, ну а оставшуюся треть разделили между собой: мы с Димкой, мои родители и Новиков. Дядя Саша, кстати сказать, долго отказывался от внезапно свалившегося на него сокровища, в виде бесценного пойла, но мы убедили его принять вино за неоднократное спасение моей жизни.
Драгоценности мы не продавали, не было такой необходимости. Мы продолжали работать в Галерее, и неплохо зарабатывали. По крайней мере, на вполне обеспеченную жизнь хватало с лихвой. С отцом договорились, что, если ему понадобятся для бизнеса деньги, он сможет продать драгоценные камни.
На Новый год и Дни рождения Юльки и Вовки Галича, которые теперь жили вместе, я подарила пару скромных золотых вещиц. Вовкин наметанный на антиквариат глаз сразу оценил подарки в несколько тысяч долларов. Я, конечно, им всё рассказала и про часовню, и про вино, и про сокровища, лишь слегка приуменьшив размер найденного, раз этак в пятьдесят. Не то, чтобы я не доверяла своим друзьям, это была необходимая мера, иначе Вовка бы с меня не слез и обязательно уломал выставить драгоценности в его салоне.
Кстати, старуха Ефросинья Ивановна оказалась права. Димка действительно ни разу не подвёл, он и был моей судьбой, и, в конце концов, летом мы сыграли шикарную свадьбу. Платье я шила у известного в городе мастера, но по собственному эскизу, оно было небесно-голубого цвета, точь-в-точь такое же, в котором Екатерина Персецкая танцевала на балу в день своего восемнадцатилетия в моём сне. На мне было несколько старинных украшений, которые я особенно полюбила, и которые иногда надевала на различные приёмы. В день своей свадьбы мы с Димкой решили, что венчаться будем в Балоньке, и в скором времени займёмся реставрацией часовни. Денег хватит и на это. Ну, а если не хватит, продадим оставшееся вино, которое до сих пор пылилось в подвале (кислятина в старинных бутылках нас не вдохновила).
Прошло несколько лет, а я всё так же чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. Дмитрий по-прежнему был от меня без ума. У нас росли две замечательные белокурые дочки. Вот они – наши потомки и будут распоряжаться тем богатством, которое свалилось на нас – родителей.
«Да будет так!» – окончательно решила я.
КОНЕЦ
