Воспоминания о первых годах жизни скрыты от нас, хотя наука склоняется к мысли, что забывания не существует. Есть современная гипотеза, что долговременная память вообще находится в брюшной полости, а вовсе не в голове. Стоит только применить правильную методику, и можно вспомнить все! Я хочу поделиться с Вами, Дорогой Читатель, первыми доступными мне файлами, может моя ностальгия вызовет и в Вас теплые чувства…
Мне два года и два месяца. Стоит летняя жара, и мы с мамой живем в снятом на лето деревенском доме на Волге около города Горького. Наш поселок называется Старая Гора, радом есть пансионат и пионерский лагерь. На выходные приезжает папа, а еще бабушка и дедушка, тети и дяди, которые иногда живут с нами долго, а иногда уезжают. Однажды вечером мы узнаем, что в лагере будет пионерский костер, и мы с мамой идем смотреть на него. Я помню пирамиду из бревен, которая была гораздо выше моего роста. Пионеры рядами сидят на лавках вокруг, некоторые стоят за спинами сидящих. Они такие подтянутые, организованные и взрослые, как солдаты. На белых рубашках и блузках- яркие красные галстуки, на головах бордовые пилотки. Все они заняты важным делом, не галдят, не бегают, а серьезно смотрят на пирамиду в центре, которая начинает разгораться. Им нет дела до нас с мамой, примостившихся сбоку. Стоит летняя, как-то южная фиолетовая ночь, темная с яркими звёздами. Тишина растет, прерываемая треском дров в костре, и вместе с ростом языков пламени растет напряжение. Я физически, до спазма живота чувствую, что сейчас что-то будет, и жадно жду этого события, как ждешь сладкого после обеда, как ждешь прихода мамы с работы! И, и, и! Кто-то невидимый дает сигнал, и пионеры начинают петь: «Взвейтесь кострами, синие ночи, мы пионеры, дети рабочих»… И нет ничего прекраснее этого слаженного пения, этого гигантского костра, который бьётся, как огромное горячее сердце, этих улетающих в верх бесконечных искр. Небо крутится вокруг пламенного столба и мы, кажется, улетаем к звездам на волне музыки. Прокручивая в голове этот короткий видеоролик, я вспоминаю, как мне хотелось тогда стать пионером с причаститься к их таинству.
Мне по-прежнему два с небольшим. Мы с папой в Горьком, гуляем в Сормовском парке, рядом с аттракционами, и я завороженно смотрю на качели-лодочки, на которых взрослые (для меня) дяди и тети, взлетают прямо к небу. Крылатые качели огорожены железным забором с калиткой, около которой добрая бабушка-билетерша пропускает очередных посетителей, и через забор не пролезть. Но, посмотри: калитка приоткрыта, папа прикуривает папиросу, добрая бабушка смотрит в сторону, а я маленький, я смогу. И я бросаюсь в щель, и бегу к раскачивающейся волшебной ладье, сейчас я вскочу в нее и меня унесет к верхушкам деревьев, как тех счастливых дядей. Я не помню истошных криков, но очень хорошо помню железное зеленое, в пятнах ржавчины, дно лодочки, неудержимо несущейся на меня. Потом, бах, и чернота. Отец со мной на руках бежал полкилометра до сормовской двенадцатой больницы, где мама работала врачом. Она рассказывала, как папа, бледный и не в себе, ворвался в ее кабинет с моим бездыханным тельцем на руках, и сказал: «По- моему, он сломал позвоночник!» Но все обошлось, и как-ни удивительно, никакой фобии по поводу качелей у меня не образовалось.
Мне почти три. Отец, молодой инженер, инженер объясняет мне, что такое паровая турбина, мама на работе. Отец увлеченно вырезает из ватмана детали, сгибает и клеит. Я тоже участвую, к радости отца, перепачкав пальчики и ладошки канцелярским клеем. Наконец у нас получилось большое бумажное колесо с лопатками, похожее на гребное колесо старинного парохода. Конструкция чуть кривовата, но бодро крутится на карандаше, как на оси. Вот сюда, - отец показывает пальцем, - будет бить пар, и турбина станет крутиться! Мы идем на кухню в поисках пара. Чайник отец отметает, потому что струя будет слабовата. Его взгляд останавливается на пустой бутылке из-под шампанского, которую забыли выбросить после какого-то праздника. Он наливает треть бутылки воды и осторожно кладет её, лежа на конфорку газовой плиты на тихий огонь. «Смотри внимательно», —говорит папа, и чудо происходит! Из бутылки энергично валит пар, он попадает на подставленное колесо, и оно крутится! Отец счастлив, а я просто прыгаю, мы заводим друг друга своей радостью, и отчего – то бежим из кухни в комнату в избытке чувств. Конечно, это не мы, а ангел хранитель подвинул нас невидимой дланью своей. Взрыв прогремел, когда мы завернули за угол кухонной двери. Этот БАБАХ четко прописался в моей памяти навсегда. Бутылку разорвало в клочья, её разнесло на зеленые бриллианты осколков, которые разлетелись по всей кухне, а некоторые воткнулись в потолок. Моему восторгу не было предела. А папа стал молчаливый и какой-то печальный, потому что просить меня не рассказывать маме о таком замечательном фееричном событии было бесполезно. Мы долго выгребали остатки нашего парового котла изо-всех укромных мест. Точнее, выгребал папа, запретивший мне трогать стекляшки, чтобы я не порезался. Я стоял рядом и говорил ему, где еще надо поискать. Мама пришла вечером, когда слава Богу, мой восторг уже несколько спал. Поэтому она спокойно восприняла и мой рассказ, и папины слова, что ничего страшного не было. Но я запомнил, как должна происходить идеальная история. Сначала радостный труд и подготовка, потом – полный успех, а потом - громкий взрывной волшебный бонус!