Новогодняя элегия 1862 года с элементами пророчеств и прозорливости
Подписывайтесь на наш канал! Ставьте лайки! Приветствуется репост материала в соцсетях!
Дорогие друзья, в рамках работы над проектом «Настольная книга старорежимной сплетницы» мы заканчивали изучение модных журналов за 1862 год (в первую очередь «Модного базара»). И хотели сделать нечто вроде новогоднее материала, как нам попалось на глаза стихотворение автором которого значился некто граф Гедриков.
Дружественный нам канал про мрачное кино
Судя по всему, это чей-то псевдоним, поскольку известные нам Гедриковы стихосложением не занимались (хотя мы можем и ошибаться). Удивительно не само стихотворение, а насколько оно созвучно заявлениям некоторых из наших депутатов (см. последние строфу). В итоге мы не могли пройти мимо, и публикуем стихотворение «Ёлка» целиком. хотя бы по причине того, что оно не публиковалось ранее (в сети) и публике совершенно неизвестно. Не подумайте, что мы про политику- мы сугубо про Новый год!
Сочельник - радуются дети:
Давно желанный день настал!
Ничто не тешит так на свете,
Как ёлка — детский карнавал.
Как много страстных ожиданий,
Как много трепетных минут,
Осуществившихся желаний
Испытывает детский люд.
Люблю душой переноситься
В давно пережитые дни,
Дитём на ёлке очутиться
И воскресить былые сны!
Мороз трескучий, ветер воет,
Полозья по снегу визжат,
Все пешеходы шаг удвоят,
Домой скорее все спешат.
На улице фонарщик сальный
Зажёг уж фонарей свой полк,
И звон колоколов печальный
После вечерии умолк.
Теперь-то ёлка — перёд нами
Стоит большой, высокой дом;
Взойдем неслышными шагами
И взглянем: что творится в нем?
В этаже нижнем, в зале пышной
На ёлке множество свечей,
Игрушки цветные и слышны
Лишь смех и возгласы детей.
Князь и княгиня в умиленьи
На баловней своих глядят,
А нянюшки чете сулят
В их чадах много утешенья
Веселье, радость, смех и шум
В роскошной зале раздаются, —
Здесь места нет для тяжких дум:
Здесь слёзы радостные льются.
Взберемся выше в белль-этаж
Здесь ёлку откупщик справляет;
Картина будет почти та ж —
Нас свет такой же ослепляет.
Игрушки детские ценней,
Зато поменьше вкусу видно,
Но тот же смех и шум детей;
(Глядеть на роскошь здесь обидно.)
Самодовольный откупщик,
В веселье руки потирает, —
Он сам когда-то был мужик:
В деревне ёлки не справляют.
В этаже третьем помещён
Чиновник со своей семьею,
Справляет также ёлку он,
Но не с веселою душою.
Он за квартиру задолжал,
Ведь жалованье маловато,
А взяток ни с кого не брал,
Жена же хочет жить богато.
Делами частными занялся,
Работой грудь он иссушил
Но уже на елке показался!
Идти ль нам выше или нет?
Не воротиться ль без оглядки?
Посмотрим, как справляют святки
На чердаке... Мелькает свет
И слышатся там также звуки. —
Но Боже, Боже, сколько муки
Те звуки выражают нам...
Неужели ёлка также там?
Одна свеча лишь там мигает,
Но от нее как свет уныл
Она картину освещает
Как бледный месяц ряд могил
В углу мы видим гроб еловый,
В гробу покоится отец
Носивший целый век терновый
Мертвящий, тягостный венец.
На восковом челе так ясно
Легла страдания печать
Глядит в отчаянии, безгласно
На двух детей больная мать.
Ей крошки сердце надрывают
То просят – «Мама хлеба дай»,
То робко к гробу подбегают
И шепчут мертвецу – «Вставай»
Бедняжки! Елки не придется
Вам даже мять на мостовой
Когда кляч пара плетется
С убогим гробом за собой.
А между тем в этажах нижних
Горят огни, веселье, шум;
Не мыслят там о горе ближних,
Одним тщеславьем занять ум
И если слух до них домчится,
Что подле них нужда живет,
Семья не в силах прокормиться,
Болезнь работника гнетет, —
Что делать — скажут — мы не можем
Всех тунеядцев прокормить,
Напрасно лишь себя тревожим,
Дать бедным деньги – будут пить