Элис Купер недавно поговорил с Томми Соммерсом из Three Sides Of The Coin — небольшие выдержки доступны ниже. О музыкантах его нынешней группы: «Я позволяю каждому из них сохранять собственную индивидуальность. Я говорю им: "Эго должно быть на сцене. Я не хочу, чтобы вы были застенчивыми барышнями или тихонями. Люди хотят видеть, как ты становишься звездой, так что будь звездой. Когда выйдешь на сцену, то будь звездой. Вне сцены я не веду себя как звезда, так что я не жду этого и от тебя. Они выходят на сцену, и это больше, чем жизнь. Это то, чего я хочу». О его первых впечатлениях от KISS: «Я тогда сказал: "Они убьют этих парней, если они не сделают совсем другой макияж". Они хорошая хард-рок-группа, и они создали персонажей комиксов, что было, на мой взгляд, очень умно, и они сохранили хороший баланс рока и простоты, своего рода что-то в духе AC/DC. Они не пытались усложнять, они просто сохранили всё как было. У меня никогда не было проблем с KISS. Мы с KISS были друзьями — мы всегда
Элис Купер недавно поговорил с Томми Соммерсом из Three Sides Of The Coin — небольшие выдержки доступны ниже.
О музыкантах его нынешней группы:
«Я позволяю каждому из них сохранять собственную индивидуальность. Я говорю им: "Эго должно быть на сцене. Я не хочу, чтобы вы были застенчивыми барышнями или тихонями. Люди хотят видеть, как ты становишься звездой, так что будь звездой. Когда выйдешь на сцену, то будь звездой. Вне сцены я не веду себя как звезда, так что я не жду этого и от тебя. Они выходят на сцену, и это больше, чем жизнь. Это то, чего я хочу».
О его первых впечатлениях от KISS:
«Я тогда сказал: "Они убьют этих парней, если они не сделают совсем другой макияж". Они хорошая хард-рок-группа, и они создали персонажей комиксов, что было, на мой взгляд, очень умно, и они сохранили хороший баланс рока и простоты, своего рода что-то в духе AC/DC. Они не пытались усложнять, они просто сохранили всё как было. У меня никогда не было проблем с KISS. Мы с KISS были друзьями — мы всегда были друзьями. Я думаю, в какой-то момент наши парни наконец-то подсказали им, где на голливудском бульваре найти нормальный макияж».
О продюсере Бобе Эзрине:
«Боб Эзрин был очень, очень умён, когда говорил: "Будь проще, будь тупее, будет совсем простым, чтобы сделать что-то для радио". Конечно, все хотят быть KING CRIMSON. Все хотят быть THE YARDBIRDS. Наши ребята могли бы сделать что-то подобное, но разве это попадает на радио? Нет. На альбоме вы могли бы оттянуться и сделать много всякого разного, но для таких синглов, как "[I'm] Eighteen", "No More Mr. Nice Guy" и 'Rock And Roll All Nite" ты не можешь себе этого позволить. Это всё так просто, что ты просто не можешь от этого отвязаться. Для любой молодой группы, которая пытается выставлять напоказ всё, что у неё есть в арсенале, это прекрасно, но я понятия не имею, какой успех их ждёт на радио. Как только ты туда попадаешь, ты выигрываешь Золотой билет Вилли Вонки. Это означает, что люди тебя будут слушать».
О шок-роке:
«Проблема теперь в том, что шок-рок больше не может шокировать публику. Это было легко сделать в 1970 году. Аудитория была настроена на то, чтобы быть потрясённой. Мы всё ещё были в каком-то невинном пространстве, в котором если появится парень с макияжем по имени Alice со змеями, гильотинами, маленькими куклами и полный пофигизма, плюс текстами как в "Cold Ethyl", которую я считал достаточно смешной, то это может шокировать. Потом люди начали улавливать комедийную составляющую, но изначально это было довольно взрывной штукой, зрителей было очень легко шокировать. Сейчас гильотина работает совсем по-другому, она действительно эффективна, но вы можете просто включить CNN, где увидите, как кому-то рубят голову по-настоящему — это шокирует в 100 раз больше, чем всё то, что могут сделать SLIPKNOT, ALICE COOPER или MARILYN MANSON. Реальность наверстывает упущенное, а мы действительно шокируем не так сильно, как [устройство], когда люди хотят театральности происходящего. Я думаю, что теперь это превратилось в некую традицию, люди хотят видеть, как Alice лишается головы, и они будут ощущать это как нечто реальное... Сначала это было действительно шокирующе».
О преодолении алкогольной зависимости:
«Слишком много людей приходят в эти реабилитационные центры, чтобы с этим справиться. Ты не идёшь туда, чтобы притормозить, — ты отправляешься туда, чтобы остановиться. Ты никогда не захочешь этого дважды... Бог забрал [мою зависимость]. Я вышел оттуда и больше никогда не думал о выпивке. Вы говорите о чуде — даже врач сказал: "Это чудо". Ты был классическим алкоголиком. Как будто однажды у тебя был рак, а на следующий день у тебя его не стало. Я никогда не пил за 37 лет. Зависимость просто исчезла. Доктор сказал: "Это безумие. Ты не ходил к анонимным алкоголикам. У тебя нет наставника. У тебя нет искушения?" И я ответил на это: "Нет ничего. Всё просто исчезло". Я смотрю на это как на чудо, и я вижу только одно место для чуда».
О том, как трезвость изменила его музыкальное направление:
«Старый Элис был мёртв. Старый Элис, который был козлом отпущения. Он был неудачником. Я обращался ко всем отверженным — ко всем детям, которые были изгоями, потому что Элис был изгоем. Как только я протрезвел, я сказал: "Я больше не могу играть этого персонажа, потому что я уже не этот персонаж". Большую роль в этом сыграл алкоголь. В тот момент я решил, что Элис должен быть очень высокомерным, заносчивым и снисходительным злодеем... Он вдруг оказался тем, кто не разговаривал со зрителями. Он смотрел на публику свысока. Он был своего рода госпожой, и им понравился этот персонаж. Вот почему мне нравится играть роль Элис сейчас».
Понравилась публикация? Ставьте лайк и подписывайтесь на канал!
Другие публикации на эту тему на нашем канале: