Взрослые, это такие дети, которые нуждаются в чуде. Они бояться в этом признаться даже самим себе, но оставаясь один на один со своей бедой, они смотрят с надеждой в будущее. Смотрят, и ждут его, того самого чуда!
История первая.
Год, это много или мало?
Много, если с нетерпением ждёшь, зачеркивая дни в календаре.
Мало, когда, оттягивая час икс, умоляешь стрелки часов не бежать так быстро.
- Мне очень жаль, но медицина здесь бессильна,- сказал врач, опустив голову.
Он ещё говорил о каком-то там чуде, которое случается вопреки здравому смыслу. Но она его уже не слышала.
В больничном коридоре было тихо. И только стук её каблуков эхом отдавался в сердце.
Тук, тук, тук, год, год, год.
Как ей теперь жить? Как смотреть в эти самые родные глаза, и знать, что они обречены?
Чудо. Чудом было биение его сердца у неё внутри, когда врачи поставили ей диагноз - бесплодие. А теперь ей надо с ним расстаться.
- Мама, мне снился такой удивительный сон. Будто мы с тобой кормили дельфинов с руки,- обнимая её за шею, рассказывал Миша.
Она смотрела на календарь, и прятала слёзы, уткнувшись ему в макушку. Остался месяц, всего лишь месяц, отпущенной ему жизни.
А через год они действительно кормили дельфинов с руки. Потому что чудеса случаются именно тогда, когда ты их меньше всего ждёшь.
История вторая.
- Так, и что мы сегодня грустим?- говорила Марина, поднимая повыше подушку, чтобы Юрий Михайлович мог сидеть.
- Спасибо тебе, Мариночка, но право слово, не надо обо мне так беспокоиться.
- И вовсе я не беспокоюсь,- улыбнулась Марина.
Юрий Михайлович жил в доме престарелых три года. И за это время к нему никто не приходил. На все вопросы Марины, работавшей здесь медсестрой, он хмурился, и молча отворачивался в окно.
- Чудес на бывает, Мариночка, не бывает,- сказал он ей однажды.
Но Марина была девушкой настырной, и не любила, когда переставали верить и надеяться. Ей не составило труда, при помощи интернета, найти сына Юрия Михайловича. Переговоры было сложными и долгими, детские обиды не так просто забыть. Но чудо всё же случилось.
- Закройте глаза,- сказала Марина, пряча что-то за спиной.
Юрий Михайлович грустно улыбнулся, но повиновался.
Она осторожно вложила в его руку что-то гладкое.
" Отец, прости меня!"- читал Юрий Михайлович письмо от сына, и по его старым щекам текли слёзы.
- Господи, спасибо за это чудо,- шептал он, прижимая листок к губам.