Из практики советского языкознания мне вспоминаются истории, связанные с поездками в латвийский Даугавпилс. Туда в то время ходили обычные рейсовые автобусы. Попасть из одной союзной республики в другую было так же просто, как и в любой соседний город. Единственным признаком «трансграничности» была стела с вдохновляющей надписью «Латвийская ССР». Так вот, бродя по аккуратным мостовым почти европейского для нас города, было занятно читать вывески и плакаты на замысловатой латинице. В душе рождалась какая-то подсознательная благодарность за скромное гостеприимство отзывчивых прибалтов. Язык их казался тогда декоративным, но почему-то очень хотелось понимать его, составлять фразы, смаковать пословицы. Я до сих пор дорожу самоучителем латышского, купленным в Даугавпилсе просто по вдохновению… Сейчас этого чувства нет. И не представляю, что могло бы меня заставить сегодня начать заниматься латышским языком. У нас, бывших советских, его отняли также, как и украинский, литовский, эстонский… Н